Горсть патронов и немного везения

Контрольный пакет акций — это сколько? Пятьдесят один процент?

— Ну-у, ты хватил! Это теоретически пятьдесят один, а на практике достаточно двадцати-тридцати.

— Хорошо! Здесь написано: Майвин — шестнадцать, следующий в первом списке — Ямковецкий — четырнадцать. Как раз тридцать. У всех остальных — меньше десяти… от восьми до трех, так?

— Это список совета акционеров, все вместе они и были держателями пакета.

— Были?

Новожилов пощелкал каким-то рычажком, как бы отлистывая страницы назад.

— Старые сведения, от времени основания акционерной компании.

— А потом?

Он снова пролистал данные — теперь вперед.

— А вот последние.

— Назад! В девяносто третий. Сентябрь.

Он нашел. Ни Ямковецкого, ни процентов уже не было. С ним исчезли еще пять фамилий, список сократился.

— А куда же он девался?

— Умер. Добровольно вышел из состава. Забрал свое дело и пропил. Перевел на секретный счет в какой-нибудь другой банк.

— А отдельно на Ямковецкого у вас ничего нет? — я снова почувствовал превращение в собаку, но на сей раз — гончую. У меня даже обоняние обострилось."

"Он вздохнул, вынул дискету, вставил файл-каталог, мгновенно нашел все, что там было на букву Я: «Яблоко», Явлинский, Яхрома, Янтарная комната, Япончик, Яшма… Ямковецкого не было.

— Если хочешь, мы соберем для тебя всю необходимую информацию.

Я решил, что Майвин эти расходы оплачивать не станет, и отказался.

— А за пополнение вашего архива что-нибудь причитается?

— У нас достаточно своих детективов, старик. Должны же они как-то отрабатывать зарплату.

Я выписал адреса офиса Майвина в 4-м Голутвинском переулке, банка «Риэлтер-Глобус» на Подбельского и, показав Новожилову точку пан-гуань-шу, поспешил откланяться.

Версия, основанная на новых данных — о том, что Майвин засадил своего делового партнера, совладельца фирмы «Земля» Ямковецкого в тюрьму, а сам решил дернуть за границу с его дочерью, предварительно перебросив туда капитал, — была настолько убедительной и очевидной, что я сразу решил от нее отказаться.

12

Распогодилось. Мокрая мостовая на солнце блестела, как нищая куртизанка. Я свернул с проспекта Мира на Сельскохозяйственную. Отсюда до Медведкова, где прошла моя юность и где жила сейчас моя родная сестра, было рукой подать.