Горсть патронов и немного везения

Лишь недавно она получила французское подданство, а еще четыре года тому проживала на территории бывшего Союза ССР — именно так: на территории вообще, а не где-то конкретно, ибо, пережив горячо любимых людей — мужа Германа, предательски убитого в Афганистане в последний день войны, и его друга генерала Хоботова, — находила утешение в непрерывных гастрольных поездках и ни к какому месту не привязывалась, впрочем, как и к людям тоже.

Некоторое время после эмиграции ей казалось, что Франция вполне может стать ее второй родиной, несмотря на финансовые и жилищные затруднения, безнадежный поиск работы по специальности и неприкаянность, какую, должно быть, испытывают все решившиеся изменить образ жизни в не самом молодом возрасте.

Заработка уборщицы в парижской библиотеке имени Тургенева едва хватало на оплату чердачной конуры на улице Сен-Жан, где она коротала одиночество. Не откликнись тогда Женя Столетник на ее письмо (этот бесшабашный, отчаянный, «простой, как желудь» и вместе с тем, как никто, способный чувствовать чужую боль и принимать ее на себя молодой человек неопределенных занятий, вломившийся через балконную дверь к ней в номер в киевской гостинице с чемоданом «красной ртути») — как знать, что было бы с ней теперь.

И вот когда души двух одиноких, живущих разными проблемами и в разных странах людей слились воедино (трудно сказать, была ли это любовь, но уж и расчета никакого в таком браке быть не могло), телефонный разговор заставил Валерию вновь задуматься над своим образом жизни.

Не гневный, скорее надрывный, монолог мужа, никогда прежде не позволявшего себе разговаривать с ней таким отчаянным, категоричным тоном, а потом — долгое молчание, словно он исчез, ушел из ее жизни и даже из жизни вообще, были зовом на помощь и требовали с ее стороны решительных действий.

Валерия миновала пункт таможенного контроля. Таможенник недоуменно посмотрел в полупустую сумку и по одному взгляду пассажирки понял, что личный досмотр ничего не даст.

— Цель вашего прилета, мадам? — справился по-французски.

— К мужу, — коротко ответила она.

Ладный, отточенный, европейский порядок в залах ожидания; приветливые лица людей, яркие одежды, сервис, сервис, сервис и действительно, по сравнению с парижскими, приемлемые цены — почти так же, как в Орли.

— Куда изволите ехать, мадам?..

— Позвольте вашу сумку, мадам?..

— Желаете гостиницу, мадам?..