Горсть патронов и немного везения

 — Лишняя точка в эфир — пуля в лоб.

Он снял трубку:

— Шитик, собери всех на палубе!.. Включай пожарную тревогу, буди, но чтоб через три минуты все до единого были на палубе — пьяные, трезвые — все!

В сейфе я нашел «электрошок», «смит-вессон», какие-то счета, справки и… копию своей доверенности на управление автомобилем «Опель» в розовой пластиковой папке из нотариальной конторы Вали Александрова. Но главным содержимым сейфа следовало считать все-таки деньги — не менее трехсот тысяч долларов в банковских упаковках.

Кожаный саквояж, экспроприированный революционными предками капитана у земского врача в октябре семнадцатого, я заметил под его койкой давно. Перегрузив в него содержимое сейфа, бросил Ямковецкому.

— Пока эта касса с тобой, ты для меня дорог, — объяснил ему и обратился к капитан-коку: — Связь с речной милицией есть?

— Сигнальная ракета.

— А бензин в моторке?

— Полный бак.

Шаги, голоса, звон, мат, лязг заглушила пожарная сирена. Я обхватил Ямковецкого за горло, приставил к его виску пистолет:

— Действуем в три этапа: моторку — на воду, блядей — за борт, ракету — в воздух! Вам, капитан, я предоставляю честь покинуть этот плавбар последним.

А впрочем, можете его вообще не покидать. Выходим!..

Солнце стояло в зените. По палубе метались охранники, выполняя приказ капитана. Жабоподобный выволакивал из нижней каюты голую пьяную особь, прикрывавшуюся простыней. Нервно курила Давыдова, прожигая меня ненавидящим взглядом; Анастас Рыжий пытался подняться с колен; Эдик Потоцких уронил металлический поднос… Всего я насчитал четырнадцать человек.

Пару секунд длилось всеобщее оцепенение, потом «носовой» выхватил из поясной кобуры что-то железное и вороненое, но я оказался проворнее. Пуля отбросила его к краю палубы, он пытался устоять, но тщетно.

Урок «носового» не пошел на пользу Зелени — оно тоже пыталось предпринять что-то для спасения босса, а именно — навязать мне рукопашный бой. Щелкнув лезвием ножа, встало в стойку, не зная, что преподавание таэквондо стоит дорого и в данном случае не входит в мой прейскурант.

После моего второго выстрела на борту осталась дюжина.

— Пушки за борт! — перекричал я сирену, что было не так-то просто. Пять стволов полетело в канал имени Москвы. — А теперь — сами! Все!.. — и я расстрелял обойму, стараясь, чтобы они хорошо расслышали свист пуль над головами, а палубные щепки показались им шрапнелью.

Все произошло секунд за десять-пятнадцать.