Горсть патронов и немного везения

Викентий понимал, что набрать такой вес, обрасти связями в команде убийц и в Интерполе, ГБ и милиции за год и даже за два Бес не мог, а работал давно и сидел прочно. С «доставщиками» из «Треугольника» он говорил по-бирмански, с иранцами — по-английски, но знал и пушту, и невари. Профессионал, не какой-то там участковый. Бес появлялся в самые неожиданные моменты и так же неожиданно исчезал, подобно сказочному обладателю шапки-невидимки, подаренной волшебником. Так он исчез перед началом заключительной операции — словно растворился в пространстве, и Решетников готов был забыть, вычеркнуть его из своей памяти, но вдруг теперь, когда кошмар нелегальной работы в банде уже позади, Бес вынырнул снова — на старой фотографии.

Худого, горбоносого, низкорослого человечка с расчесанной на прямой пробор головкой на длинной шее с остро выступающим кадыком Решетников узнал сразу: он сидел за столом в профиль — третьим справа от Ямковецкого — со стаканом водки, напротив адвоката Мезина, рядом с мужем Полины Евграфовны Подлесовой, затесавшимся в компанию, как теперь выяснилось, случайно, и уже усопшим.

Решетников остановил машину возле табачного киоска в Стрелецком, купил пачку «Дымка» и достал зажигалку. Большая, сработанная лагерным умельцем бензиновая зажигалка всякий раз напоминала ему о выхваченной из мальчишеских рук емкости с горючей смесью, но именно потому он ее и носил: хотел привыкнуть, чтобы забыть.

Отсюда были видны окна кафе «Мотылек», занавешенные бордовыми тяжелыми шторами в складках.

Кованые решетки, крашенные в золотистый цвет, свидетельствовали о благосостоянии содержателей заведения; даже дверь черного хода — двойная, тяжелая, крытая лаком, и крыльцо с окаймленными медным уголком ступеньками, желтым фонарем в узорчатом вороненом корпусе отличали кафе от тысяч подобных и делали его похожим на дорогой уютный ресторанчик под кодовым названием «Не для всех».

Решетников вернулся в машину, докурил, вспоминая, сколько раз он в бытность свою участковым громил эту точку, сколько бумаг исписал с просьбами к начальству закрыть рассадник, привлечь хозяев, организовать облаву — и на мелкооптовиков, и на дешевых проституток, обретавшихся здесь круглосуточно: кафе-бордель закрывали, хозяйку Виолетту Раздорскую — бывшую артистку кино — штрафовали, привлекали, сажали даже, а спустя какое-то время над крыльцом опять загорался фонарь, и в переулке, не заботясь о правилах парковки, скапливались машины сутенеров.