Горсть патронов и немного везения

На ее месте я непременно попросил бы предъявить документы, но она почему-то этого не сделала, а нажала какой-то рычажок в замке, и калитка отворилась. Я последовал за ней, невольно отмечая ладную поступь списанной в тираж балерины и фигуру, к ее сорока бывшую даже ничего.

Мы вошли в дом. Женщина поставила тонкостенный стакан в гнездо в дверце мощного японского холодильника, сработал фотоэлемент, и стакан наполнился ароматным оранжем.

— Большое спасибо.

— Когда она умерла? — поинтересовалась хозяйка. Кажется, предложить мне сесть никто не собирался.

— Неизвестно. Утром в милицию позвонили соседи и сообщили, что она не отвечает на звонки и не отпирает дверь. А так как у нее был инфаркт…

— Значит, она скончалась от инфаркта?

— Не могу вам сказать с определенностью, мэм. Это выяснит следствие.

— Не называйте меня мэм, черт побери! — не стала она скрывать раздражения. — Вы что, долго жили в Америке?

— Нет, но не называть же вас женщиной, мэм… — сказал я и поперхнулся, ощутив на себе всю тяжесть ее взгляда.

— Сядьте, — приказала она, выдвинув из-за стола инкрустированный пуф с расшитой шелком красной подушкой. Я повиновался, не будучи уверенным, что моя… достойна такой чести. — Разве по факту ее смерти возбуждено уголовное дело?

— В случаях, не терпящих отлагательства, осмотр помещения может быть произведен до возбуждения уголовного дела…

— Евгения Васильевна, — упредила она непонравившееся обращение «мэм».

— …Евгения Васильевна, — закончил я. И уточнил: — Если патологоанатом в морге не обнаружит признаков насильственной смерти, оно вообще не будет возбуждено.

— Не слишком ли хорошо вы осведомлены для агента погребальной конторы, — усмехнувшись, предположила она. — Не смею задерживать. Когда вернется Алексей Петрович, я все ему передам. Если вы опасаетесь конкуренции, можете оставить координаты вашего бюро, мы обратимся именно к вам.

Я вырвал из блокнота перфорированный листок для заметок и написал свой телефон, прибавив к нему: «Евгений Викторович. Церемониймейстер».

— Вероятно, господин Матюшин дает показания в ГАИ по факту угона у него автомашины. Прошу передать ему мои искренние соболезнования. Как говорили древние: «Abyssus abyssum invokat» — «Беда не приходит одна».

Мне показалось, что ее лицо стало менее смуглым.

— Может быть, хватит юродствовать? — прищурилась она, словно солнце в окно мешало рассмотреть меня получше.