Город принял

Пошли, сейчас сама увидишь…

А Халецкий тем временем методично спрашивал потерпевшую:

— Веснушки? Бельмо? Зубы все? А металлические? Может, кривые? Или желтые? Оспины?

Женщина отрицательно качала головой.

— Сутулость? Родинки?…

— Есть! — возбужденно закричала женщина. — Есть родинка, под глазом… — И, задумавшись, неуверенно добавила: — Не помню только под каким… Большая, с копейку…

Халецкий нажал еще одну клавишу, и снова:

— Рубцы на лице или на руках? Ожоги? Ямка на подбородке?…

— Нет… нет… нет…

— Говорит с акцентом? Заикается? Картавит? Жестикулирует?…

Тихонов спросил следователя из отделения:

— А те потерпевшие сколько отобрали?

— Первая — триста семьдесят карточек, — сказал Мищенко.

Халецкий повернулся к следователю:

— А про родинку он вспомнил?

— Нет.

Удовлетворенно хмыкнув, он вставил в приемный элеватор толстенную пачку целлулоидовых микрофишек, нажал тумблер, и машина с ровным, тихим гудением начала невероятно быстро сортировать их: в ящичек налево падали неподходящие, направо, время от времени, — «соответствующие поисковым признакам».

— А прозевать кого-нибудь машина не может? — с сомнением спросила я.

— То-то и оно, что не может! — довольно воскликнул Халецкий. — Сто процентов точного отбора! Как говорили греки: мудр, кто знает не многое, а нужное.

Машина остановилась: прошло всего несколько секунд — и толстая пачка карточек разобрана. Халецкий вынул из правого ящика микрофишки.

— Семь! — просчитал он, вставил их в кассету, а затем попросил потерпевшую: — Теперь смотрите внимательно на экран…

Огромный экран осветился, и на нем появилось лицо молодого мужчины с родинкой под глазом. Женщина завороженно смотрела на экран, прошептала запекшимися губами: «Нет…» Проплыло еще одно лицо, потом еще, еще — у всех худощавые длинные, «лошадиные» физиономии, все чем-то одновременно похожи, и отличаются друг от друга, у каждого — родинка под глазом, правым или левым…"

"Я думала о том, что все происходящее сейчас похоже на мрачное техническое чародейство, уголовный электронный спиритизм: откуда-то из чрева жизни, из самых дальних, темных закоулков извлекалось на свет, как из океанских глубин, данные обитатели — плоские, холоднокровные, злые, очень чужие.