Город и его ненадежные стены

Наверное, память о ней не исчезнет никогда. Так мне тогда показалось. Да, эта боль была похоже на клеймо, поставленное раскаленным железом. И это клеймо останется со мной до конца моих дней.

61

Ближе к вечеру я позвонил в кофейню и пригласил подругу поужинать вместе.

- Как твое ухо? - спросила она, - Все еще болит?

- Нет, уже прошло, спасибо.

- Смотри, больше не позволяй никому себя кусать!

- Постараюсь, - ответил я, - Так ты придешь на ужин?

- С удовольствием, никаких планов у меня нет. Зайдешь за мной после работы?

- Конечно!

Я повесил трубку, заглянул в холодильник и стал думать, что можно приготовить из имевшихся там продуктов.

Думая о таких простых и конкретных вещах, как приготовление еды, я всегда начинаю чувствовать себя спокойнее. Они хорошо отвлекают от разных назойливых мыслей. Таких, как, например, безуспешные попытки вспомнить название произведения, которое исполнял квартет Джерри Маллигана.

Когда я незадолго до закрытия библиотеки встретил в читальном зале Соэду, она рассказала мне, что братья мальчика планируют вернуться в Токио на следующий день.

- Конечно, они очень раздосадованы тем, что так и не смогли найти никаких его следов. Но у них есть работа и учеба, и оставаться здесь дольше они не могут.

- Полиция тоже так ничего и не обнаружила?

Соэда покачала головой.

- Нет. Я не хочу сказать, что местные полицейские некомпетентны, но в таком маленьком городке, как наш, редко пропадают дети, и полиция просто не имеет достаточно опыта в расследовании подобных происшествий.

- Знаешь, что не дает мне покоя, - сказал я, - Если бы мальчик решил сбежать из дома, он бы обязательно надел толстовку с желтой подводной лодкой. Для него она - как вторая кожа, он бы ни за что ее не оставил, разве не так?

- Ты прав. Если бы он убежал, то обязательно захватил бы толстовку с собой.

- Но он этого не сделал.

- По словам его матери - не сделал. Она утверждает, что все вещи остались на месте. Я специально несколько раз это у нее уточнила.

Когда я пришел в кофейню, на часах была уже половина шестого. Долгая зима постепенно подходила к концу, солнце уже садилось достаточно поздно, и на улице было еще совсем светло. Смерзшиеся сугробы на обочинах дорог за день подтаяли и заметно уменьшились в размерах. Река же, наоборот, разлилась намного шире обычного из-за обилия талых вод.

На стеклянной двери кофейни висела табличка «Закрыто», а жалюзи были задернуты. Я открыл дверь и вошел.