Будешь моей, детка

Не то чтобы я была в восторге от работы промоутера — стоять в торговом центре и часами предлагать посетителям купить сыр с новым вкусом, —  но что поделать? Я и полы мыть пойду, если надо. Все равно профессии у меня пока нет.

Я еду до университета в полупустом автобусе. От остановки иду еще пятнадцать минут пешком. У здания универа в такую рань никого. Двери заперты, что и следовало ожидать, а на ступеньках ворох желтых листьев. Насыпались за ночь, а дворник, видимо, еще не успел их смести.

Я усаживаюсь прямо на лестницу, подложив под себя сумку.

Примерно через час парковка возле университета оживает. Подъезжают дорогие красивые тачки, оттуда высовываются руки с сигаретами — им неохота выходить из машины, чтобы покурить на улице. Ну правильно, на улице же холодно, а тут теплый салон и сиденье с подогревом.

Меня никто не замечает. На меня будто всем плевать. Ну и хорошо! И я так глубоко ухожу в свои мысли, что в итоге пропускаю главное — визг тормозов алого Феррари, который на дикой скорости подъезжает к универу и останавливается прямо на тротуаре.

Черт. Черт! Надо валить!

Но куда? Двери же еще закрыты!

И пока я растерянно кручу головой, пытаясь сообразить, куда бежать, из машины выскакивает злой, как тысяча чертей, Соболевский, тут же находит меня взглядом и в мгновение ока оказывается рядом.

Я пытаюсь встать со ступенек, но на мои плечи тут же опускаются его тяжелые ладони, не давая подняться.

— Вот так и сиди, детка, — выдыхает он зло. — Лучше было бы на коленях, но и так сойдет.

Я дергаюсь, но он бесцеремонно хватает меня за волосы, наматывает их на руку и медленно — издевательски медленно! — притягивает ближе. Мое лицо теперь напротив его бедер — узких, крепких, плотно обтянутых джинсами. Еще немного, и я носом уткнусь прямо ему в ширинку."

"Я поднимаю глаза, вижу его издевательскую ухмылку и понимаю, что именно к своему паху и тянет меня Соболевский, наслаждаясь тем, что на нас сейчас все смотрят.