Гончая смерти

Джеффри явился к завтраку, а потом и к ланчу без признаков грусти: сияющий и счастливый; и мистер Уинберн теперь знал, что не Джефф, а другой ребенок плакал, и это его шаркающие шаги он слышал уже не один раз."

"Лишь миссис Ланкастер ничего никогда не слышала. Ее уши не в состоянии были улавливать звуки из иного мира.

Однако она также испытала потрясение.

– Мамочка, – произнес Джефф жалобно. – Мне хочется, чтобы ты мне позволила играть с тем маленьким мальчиком.

Миссис Ланкастер оторвала глаза от своего письменного стола и улыбнулась:

– С каким маленьким мальчиком, дорогой?

– Я не знаю, как его зовут.

Он был на чердаке, сидел на полу и плакал, и, когда меня увидел, убежал. По-моему, он застеснялся, – Джефф слегка усмехнулся, – совсем как маленький, и потом, когда я ушел в детскую, я увидел, что он стоит у двери и наблюдает, как я строю, и выглядел он ужасно одиноким и как будто очень хотел играть со мной. Я сказал: «Подходи, будем строить паровоз», но он ничего не ответил, только смотрел так, будто увидел целую кучу шоколадок, а мама не разрешила к ним прикасаться.  – Джефф вздохнул, печальные личные воспоминания подобного рода, очевидно, всколыхнулись в нем. – Но когда я спросил Джейн, что это за мальчик, и сказал, что хочу с ним играть, она сказала, что в доме нет маленького мальчика и нечего рассказывать глупые сказки. Я больше не люблю Джейн.

Миссис Ланкастер поднялась.

– Джейн права. Здесь нет никакого маленького мальчика.

– Но я видел его. О, мамочка! Позволь мне играть с ним, он такой одинокий и несчастный.

Я хочу помочь ему, сделать что-то, чтобы ему стало лучше.

Миссис Ланкастер собиралась что-то сказать, но ее отец покачал головой.

– Джефф, – произнес он очень мягко, – этот бедный мальчик одинок, и, может быть, ты способен что-то сделать для него, но ты должен сам придумать – что именно. Вот тебе вроде загадки. Понял?

– Потому что я уже большой мальчик и могу придумать самостоятельно?

– Да, потому что ты большой мальчик.

Как только сын вышел из комнаты, миссис Ланкастер нетерпеливо повернулась к своему отцу.

– Папа, это же абсурд. Поощрять мальчика верить в дикие россказни прислуги!

– Никто из слуг не рассказывал мальчику ничего подобного, – возразил мягко старик. – Он видел, что я слышал, а мог бы и увидеть, если бы был в его возрасте.

– Но это же такая чушь! Почему я не вижу и не слышу ничего такого?

Мистер Уинберн улыбнулся чуть загадочной усталой улыбкой и не ответил.

– Почему? – повторила дочь.