Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира

Так эта улочка называлась в памяти парня. Найдя взглядом нужный номер, Любим подогнал транспорт к воротам и, остановив карету, окликнул возившегося во дворе дворника:

– Любезный, не подскажешь, как нам княжича Ильико Буачидзе найти?

– А вы кто ж такие будете? – тут же последовал вопрос от насторожившегося работника метлы и лопаты.

Помня, что дворники в нынешнем времени это самый младший полицейский чин, Елисей открыл дверцу кареты и, жестом подозвав его поближе, с легкой улыбкой попросил:

– Сделай милость, любезный.

– Сей момент сделаю, ваше сиятельство, – степенно кивнул дворник, принимая монету, и, развернувшись, скрылся в дверях подъезда."

"Спустя несколько минут из дверей вихрем вылетел сам Ильико и, подскочив к парню, крепко обнял его, радостно выдохнув:

– Добрались, наконец. Слава богу! Я уже ждать устал. Ну, чего встали? Загоняй карету во двор, и разгружайте, – скомандовал он все еще сидящим на козлах попутчикам парня.

– С чего бы? – не понял Елисей.

– Нино не стало, ты теперь сам по себе жить можешь, – грустно пожал Ильико плечами.

– Я смотрю, тебе тут столичным ветром последние мозги выдуло, – фыркнул Елисей. – Мой сын – внук князя Буачидзе и твой племянник. Или ты так не считаешь?

– Совсем ума лишился?! – возмутился княжич.

– Так почему ты решил, что для меня родная кровь водой станет? – мрачно поинтересовался Елисей.

– Прости, – смутившись, повинился Ильико. – Глупость сказал. Прости бога ради. И спасибо тебе, что отца не оставил, – тихо добавил княжич.

– Нет, ты точно с похмелья, – снова фыркнул Елисей, махнув рукой. – Уж прости, но на трезвую голову такое никому и в голову не придет.

– Не пью я. Могу себе бокал вина хорошего позволить, но не более, – решительно открестился Ильико.

– И как? Получается? – заинтересовался Елисей.

– Ну, не все сразу, – снова смутился княжич.

– Ничего. Лиха беда начало. Остановиться у тебя позволишь ли, или как? – сменил парень тему, входя в указанные Ильико двери.

– Ты теперь все время отыгрываться за мою глупость станешь? – хмуро возмутился Ильико. – Мой дом – твой дом.

– Благодарствую. Ты тут весь этаж снимаешь?

– Ага.