Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира

А если подобное повторится, вы отправитесь под суд. И на этот раз трибунала будет не избежать.

Судорожно всхлипнув, Митенька метнулся по коридору куда-то в глубь здания. Проводив его взглядом, комендант повернулся к Елисею и, чуть улыбнувшись, сварливо буркнул:

– Явился. Пойдем, пройдемся. Надоело в кабинете сидеть.

Они вышли на улицу, и комендант, закурив, неспешным шагом направился в сторону базарной площади. Глядя на него, Елисей вдруг понял, что штабс-капитан чем-то очень взволнован. Хмыкнув про себя, парень быстренько прокрутил в памяти недавние события и, убедившись, что лично за ним никаких серьезных косяков не имеется, облегченно вздохнул.

– Что случилось. Алексей Захарович? Опять горцы чего затеяли, или от контрразведки новости какие?

– Взыскание на меня наложили, из-за этого Митеньки, будь он неладен.

– Нет.

– Что меня в любой момент могут отправить в отставку, попросту лишив пенсиона. Как тебе такой расклад?

– Хреново, – не удержавшись, откровенно признался парень.

– Столько лет службы, и все псу под хвост из-за какого-то сопляка, возомнившего себя совестью армии.

– Он что, и под предательство свое умудрился философскую основу придумать? – удивился Елисей.

– Угу. Заявил, что знания о местных землях должны принадлежать всему обществу, а не только армии. Убил бы подонка!

Последние слова штабс-капитан произнес с такой экспрессией, что у Елисея даже секундного сомнения не возникло в его откровенности. Растерянно качнув головой, парень прикинул, как быстро сможет связаться с контрразведкой, и, вздохнув, мрачно проворчал:

– Думаю, они этого не сделают. Уж простите, но в нашу дыру даже молодых офицеров не присылают.

– Успокоил, – фыркнул комендант. – Хотя теперь только на то и надежда.

– Я, с вашего разрешения, отпишусь господину Тимофееву и попрошу его посодействовать, – предложил парень.

– А ему-то это зачем? – отмахнулся комендант.

– Хотя бы затем, что я отсюда школу свою переведу, ежели вас не станет, – жестко усмехнулся Елисей.

– Зачем? Точнее, почему ты готов это сделать? – растерялся комендант.