Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира

– А слабому остается или умереть, или сдаться на милость победителя. А уж в тайных игрищах правил вообще нет.

– Дикость какая, – пробормотал подпоручик.

– Десятник, этого связать и через седло. В усадьбе десяток казаков оставить, до особого распоряжения от господина Морозова. Пусть порядок тут наведут да убитых схоронят. Заодно присмотрят, чтобы кто лишний не влез. Остальные – в город. И так припозднились, – закончил командовать Елисей, бросив взгляд в ночное небо.

– Добре, сделаем, – одобрительно усмехнулся казак, не обращая внимания на возмущенные взгляды подпоручика.

– Елисей, на два слова, – взяв себя в руки, отозвал подпоручик парня в сторону.

– Говорите, сударь, только побыстрее. Время дорого, – вздохнул парень, отходя с ним к крыльцу.

– Казаки были отданы под мое командование, а вы позволяете себе командовать ими, не спрашивая моего мнения, – возмутился молодой офицер.

– Вы, сударь, офицер по связи с местными службами. А операцией по захвату командую я. Его высокопревосходительство мне это прямо сказал.

– Как так? Ведь нужного человека вы уже арестовали, – растерялся подпоручик.

– Мало найти человека и взять. Его еще нужно довезти до места и передать в руки расследователей. И до этого момента операция считается длящейся.

– Вы это серьезно? – пролепетал подпоручик, глядя на него неверящим взглядом.

– Абсолютно. Будет время, расскажу вам, чем чревато, когда победители раньше времени празднуют триумф, – усмехнулся Елисей и отправился переодеваться.

Быстро сменив лохматый комбинезон на черкеску, он снова надел на себя портупею с оружием и направился к коновязи. Казаки уже распределили обязанности и сидели в седлах, готовясь к выходу. Елисей незаметно достал из мешка пачку ассигнаций и, втихаря сунув ее десятнику, еле слышно велел:

– Отдай тем, кто остается, чтобы по дому сильно не рыскали. Остальным в городе будет.

– Спаси Христос, – понимающе усмехнулся десятник и, отъехав в сторону, окликнул одного из казаков.

Спустя четверть часа кавалькада из полутора десятков всадников размашистой рысью неслась в сторону города. Заставу на окраине они миновали, задержавшись всего на пару минут. Подпоручик предъявил начальнику караула нужную бумагу, и тот, взяв под козырек, тут же приказал поднять шлагбаум.

Несмотря на поздний час, Морозов все еще находился на своем месте.