Горячий угон

К своему облегчению, в сопровождении Гаврош ни разу не увидел Володю Сысоева, к этому парню он испытывал симпатию и стрелять в него не хотел. А обойтись без этого будет нельзя: если хочешь уйти живым, валить надо всех! Может, Володя в отпуске или дежурит в офисе, а может, в командировке или охраняет дом… Как бы то ни было, его отсутствие радовало Гавроша.

Наконец, он принял решение: работать вечером. Протазан покидал работу в разное время, но всегда не раньше двадцати часов, к этому времени и посторонних глаз намного меньше, и дешевые видеокамеры в сумерках фиксируют происходящее гораздо хуже.

Место засады выбрали грамотно. Под деревьями на противоположной стороне дороги «девятка» цвета «мокрый асфальт» растворилась в темноте, для расположенных на здании гостиницы видеокамер она была недоступна, а для прохожих – безразлична: мало ли машин стоит по вечерам у тротуаров Тиходонска! Номерные знаки Лихой все равно заранее заменил «левыми».

Ждать пришлось около часа. За это время сумерки сгустились. У входа в гостиницу вспыхнули яркие фонари, освещая собравшиеся на парковочной площадке блестящие лаком дорогие машины.

– Мандражируешь? – спросил сидящий за рулем Лихой.

– Нет, – ответил Гаврош.

Ко входу подъехал черный джип Протазана, который днем стоял во внутреннем дворике.

– Вон его тачка. Скоро выйдет.

– Вижу! – ответил Гаврош, раскатывая на лице балаклаву, и совмещая прорези с глазами. В последний момент заменил пристёгнутый к «Кедру» двадцатизарядный магазин более длинным – на тридцать патронов.

Из стеклянных дверей «Аксиньи» вышли двое охранников, галогеновые лампы высветили их лица. Черт! Первым шел Вова Сысоев.

– Непруха! – выругался Гаврош.

– Что случилось? – насторожился Лихой.

– Того, что повыше я знаю. Не хотел его мочить!

– Ты чё?! Когда уже вышли на цель, метаться поздняк!

– Ладно, давай!

Лихой рванул с места, развернулся через двойную осевую и затормозил у ведущих к парковке ступеней.