Горячая линия

В трубке что-то щелкнуло, послышались веселые голоса и смех. Похоже, в ночлежках для бомжей было довольно нескучно.

— Хм, похоже, мы с тобой долго болтаем…

— Уже полчаса."

"— Тогда я, наверное, отключусь. А то вдруг кто-то и впрямь убиться решит, а ты на меня свое время впустую тратишь.

— Почему же сразу впустую? Вы, вон, кажется, еще живы.

— Да не собирался я никуда прыгать! А если бы решил — то сделал бы то, что задумал. И никуда бы не стал звонить.

— Но почему-то все-таки позвонили?

— Нашло что-то.

— А телефон у вас наш откуда?

— Хозяин ночлежки дал.

— Ясно. Захар Иваныч…

— Чего?

— Из ночлежки тоже есть выход. Главное — не опускать руки. Вы звоните, если будет тяжело, или если просто будет не с кем поговорить.

— И че? Будешь за бесплатно нытье бомжа слушать?

— Буду, если вы попадете на меня.

— Ах ты ж черт. Забыл, что у вас конспирация. Так ты мне скажи, когда твоя смена. Глядишь, я и звякну.

— Не могу. Я же объяснила.

В трубке опять послышались голоса.

— Ну, ладно. Настаивать не буду. Пока.

Захар сбросил вызов. Оперся на парапет. Вывалиться отсюда мог только полный кретин. Никакая это была не крыша. А так… почти семидесятиметровая терраса его квартиры.

— Ну, долго ты еще тут жопу будешь морозить? Погнали к девчонкам…

Захар обернулся на голос одного из младших партнеров.

— Да так. Важный разговор был.

Илья поднес к глазам пафосные Ролексы.

— С Токио, что ли? — нахмурился он. Пьяный в жопу, тот все равно пытался поддержать разговор.

— С Токио, с Токио, — хмыкнул Захар.

— Ну, и че там? Я как-то выпал…

— Там все ожидаемо. Фьючерсы на золото дешевеют, нефть падает в цене на фоне доклада ОПЕК, а в Африке вымирают черепахи. — Захар обнял Илью за плечи и подтолкнул к распахнутой настежь двери.

— Че? Какие черепахи? — сонно моргнул тот.

— Да шучу я. Пойдем. Ты к девчонкам хотел.

— А ты?

— А я уже давно ничего не хочу.

— Как это?

— А вот так. Поживешь с мое, узнаешь.

Глава 2

Захар проснулся поздно.

Ну и какого хрена он их не отправил сразу? Зачем вообще это все? Он ведь точно знал, что лучше, после случившегося, ему не станет. Скорей, наоборот, будет еще паскуднее.