Горячая линия

— Правда? И зачем же? — не поворачиваясь, Варя отставила вымытую тарелку и взялась за другую.

— Ты хочешь знать, так ли нам было хорошо, как тебе помнится. Ты хочешь вновь это испытать…

Его слова прозвучали дерзко. Может быть, даже излишне нагло. А еще очень самонадеянно, учитывая их прошлое. Но когда-то он ее этим брал. Надеялся, что и сейчас получится. А там… он как-то исправит все. Найдет способ. Наизнанку перед ней вывернется, но найдет. Главное, не дать слабины. Выдержать характер до последнего. Дать понять ей: «Да, я немного расшатан, но все еще крепок, настоящий мужик».

— Ты смешон.

— А ты мокрая. Спорим? Ты злишься на меня, ты ненавидишь… Но ты по-прежнему моя, — говоря это, Захар провел губами по ее уху. Вжался членом в попку и прошелся руками по бедрам.

— Нет! — достаточно твердо заметила Варя. — Убери от меня свои лапы. Я серьезно. Захар. Убери… Аа-а-ах.

— Хочешь…

— Ну, и что?! Что это меняет?! Думаешь, мы сейчас трахнемся, и я забуду, как унижалась перед тобой?! Как умоляла?

— Тш-ш-ш, Варвара, это все в прошлом.

Да, я мудак. Но ты знаешь, почему так получилось. И понимаешь прекрасно, что я сам себя наказал. Больше, чем ты когда-либо сможешь. Сам себя наказал… — он терся об нее, водил ртом по волосам, прикусывал мочку, слизывал дрожь на шее. — И ты права, мне нужна твоя помощь. Так помоги мне! Слышишь, помоги…

Она всхлипнула. Забилась в его руках. А он кое-как добрался до молнии на ее брючках. Дернул вниз. Те упали к ногам. Захар просунул руку под рубашку, второй проник ей между ног.

— Я же говорил, мокрая… Варвара. Может, головой ты меня и не простила, а тело уже сдалось…

— Нет…

— Не упрямься, глупая. Отпусти себя. Ты же знаешь, что так правильно. Знаешь! Не можешь не знать. У тебя так ни с кем не было. Ведь не было? — дернул больно… За волосы потянул. Замер у ее скулы, обдавая горячим рвущимся из яростно вздымающейся груди дыханием. Так что Варя не могла пошевелиться, но и уступить ему не могла. А потому упрямо молчала. И только шумно дышала. Злясь то ли на него, то ли на себя.

Напряжённая — просто до дрожи. Колеблющаяся. Неуступчивая. Непрощающая.

А потом обмякла вся. Выдохнула, перенося вес тела с ног на ладони, которыми упиралась в край раковины. Прогнулась.

— Вот так. Узнаю свою девочку, — бормотал Захар, на секунду отстраняясь, чтобы освободить себя. Провел по стволу. Проехался по влажным складочкам. И замер у входа.

— Только ты не ответила.

— Захар!

— Ну, что? Скажи… «У меня ни с кем так не было».