Гордая птичка Воробышек

 – Девочка моя, умоляю, если мой сын тебе не безразличен, сделай что-нибудь! Иначе Илья убьет себя, а я не смогу ему помешать!

День ветреный, солнечный, но воздух вдруг становится таким вязким и липким, что мне с трудом удается вдохнуть его.

– Где он?

– Где-то под Астаной. Через пару часов я буду знать точно. Улетел вчера утренним рейсом, оставив другу документы на свой клуб «Альтарэс». Если мы поторопимся, мы будем на месте уже поздним вечером и, дай-то Бог, успеем вовремя.

– Подождите, я не поняла… В Казахстане?!

– Да.

– Но… но почему он там? Зачем?

– Подпольные бои без правил, девочка. Игры для серьезных людей с очень большими деньгами. Не всегда честные, но всегда азартные. Илья улетел, чтобы принять в подобной игре участие.

– Подпольные бои?.. – я чувствую, как моя кровь застывает в жилах, а тело наливается холодом от правды, горящей в глазах мужчины. – Но ведь Илья совсем не азартен, я знаю. Зачем ему это нужно?

Лицо Большого Босса меняется. Теперь он всматривается в меня так цепко, что от его прямого взгляда становится больно.

– Ответь мне, Женя, он первый ушел или ты?

И я не могу соврать этим темным глазам или уйти от ответа.

– Я.

– Я так и думал. Почему?.. – Он хмурит брови, но тут же раздраженно вздыхает: – Впрочем, не отвечай, сам знаю. В конце концов, я и есть то чудовище, что приложило руку ко всему сегодняшнему кошмару.

– Вы не сказали…

– Скорее, не добавил. Женя, Илья – хороший боец, самый лучший. Я не знаю, что между вами произошло, что послужило причиной того, что вы не вместе, – это не мое дело, – но, глядя, как он жил последние месяцы, во что превратилась его жизнь… Боюсь, мой мальчик сознательно решил испытать судьбу.

– Мне? – холод от слов отца Ильи насквозь пропитал тело и обездвижил ноги, но сердце бьется так сильно, что я почти задыхаюсь.

– Уверен, Женя, – тихо отвечает мужчина. – Участие Ильи в нелегальном турнире – вызов. Личный способ моего сына справиться с болью, что разрывает сердце. Скажи, – он вдруг склоняет голову и крепче впивается пальцами в мои плечи, – ты ведь любишь его, девочка? Да?

Неожиданный вопрос, откровенный, личный, но Босс напрасно замирает в хмуром ожидании. Признание дается так легко, словно давно просилось слететь с губ.