Гордая птичка Воробышек

Ты все не так поняла… – И уже мне, приблизившись, все так же мягко:

– Здравствуй, Женя. Рад тебя видеть, девочка.

– Здравствуйте, Роман Сергеевич. Я вас тоже.

На мужчине дорогой костюм с белоснежной рубашкой, шелковый шарф и пальто, от него за версту разит силой и надежностью, он слишком «другой», слишком тверд для привычного нам круга людей, чтобы не напугать маму. Его рука касается ее локтя…

– Валюша, позволь…

… и она тут же вздрагивает. Стремительно поворачивается к нему лицом, заслоняя меня собой:

– Роман Сергеевич, уважаемый, давайте обойдемся без фамильярности.

Он уступает ей в шаге, но не в намерении. Отпускает локоть, вскидывая ладонь.

– Ну, что ты, Валюша, и в мыслях не было! Просто разговор. Хотя я лично абсолютно уверен, что не последний. А насчет чести… буду крайне рад, если ты окажешь ее мне, называя Ромой.

"Я вижу, как мама теряется от самоуверенности Большого Босса, приблизившегося к ней непозволительно близко, и растерянно поднимает на высокого мужчину удивленный взгляд, убирая от лица растрепанные ветром рыжеватые пряди волос.

– Окажу вам?… Да… да как вам не стыдно, уважаемый! Сначала мать переполошили, следом за ней детей, затем меня сорвали с работы! Всю дорогу пугали возможными неприятностями, связанными с вашим сыном, смотрели так, как будто… как будто у меня третий глаз на лбу открылся, или я зверушка какая цирковая, а теперь издеваетесь?!.

Родная рука ложится на мое плечо, но я не слышу мамин голос. В миг, когда мама упоминает об Илье, я чувствую, как твердый пласт земли под моими ногами, вздрогнув, идет трещинами и рассыпается комьями вслед за обрушивающимся в бездну миром.

– Что с ним? – я шагаю к мужчине и с трудом нахожу непослушными пальцами его твердый локоть. – Ради Бога, Роман Сергеевич, не молчите, скажите! – растягиваю другой рукой ворот куртки, освобождая для вдоха сжавшееся от волнения горло. – С Ильей что-то случилось?!

И мужчина, словно почувствовав слабость в моих ногах, тут же подхватывает меня под плечи.

– Да, Женя, случилось, – отвечает взволнованно, возвращая взгляду серьезность.