Гордая птичка Воробышек

Ссыпает снежок за шиворот еще одного, не вовремя показавшегося из засады, вызвав у последнего взрыв восторженного негодования, но я тоже не стою без дела и стойко держу оборону нашего маленького отряда.

– Сдавайтесь, гоблины! Вы окружены! Мы вас победим! – кричит самый маленький мальчуган и с довольным хрюком запускает в нас пару метких снежков, ныряя за сугроб.

– Кто?! – Люков изумленно вскидывает брови, отряхивая грудь от снега. – Гоблины?!

Я смеюсь и поправляю шапку:

– Кажется, Илья, нас с тобой только что причислили к отряду нелюдей.

Я знаю, он намеренно закрывает меня собой и позволяет мальцам «расстрелять» его.

– Ах, так? – недовольно рычит, наклоняясь и набирая в ладони горсти снега. – Гоблины не сдаются! Никогда! Ну, держитесь, мелкие тролли, и молитесь, как бы не растаять! Потому что сейчас самый меткий на свете гоблин задаст вам жару!

– Полундра! – визжат мальчишки, а я сама не замечая того, хохочу, когда, уворачиваясь от летящего в меня снежка, вдруг сажусь в сугроб.

– Дети! Вы с ума сошли? А ну прекратите немедленно!.. Толя! Да иди же сюда, в конце концов! Уйми их!

Высокая полная женщина, выбежав из беседки, хватает двоих мальчишек за шиворот и, как котят, прижимает к себе, пока невысокий щуплый мужичок, значительно уступающий даме в росте, за ухо вытаскивает из-за снежного укрытия третьего.

– Извините! Ради бога, извините наших мальчиков, – щебечет покаянно дама, – виноваты, не досмотрели! Не хотелось их спать укладывать – нам в пять утра в город возвращаться, – думали, пусть побегают, порезвятся себе вволю на природе: здесь же воздух какой, да и Рождество на носу! Отоспаться всегда успеют! А они, негодники, вон что учудили! В людей снежками! Эх, дайте только до ваших задниц добраться, пожалеете у меня, что мать не послушали и спать не легли.

– Все хорошо, не переживайте, – успокаивает женщину Люков, вынимая меня из сугроба и вертя перед собой на предмет возможных повреждений, – люди целы и, кажется, вполне здоровы.

– Кто? – успевший принять на грудь хмельное мужичок отчаянно старается придать взгляду трезвую заинтересованность, тараща на нас изумленные глаза. – Какие еще тролли?

– Пап, это мы! Мы тролли, а они – гоблины! Скажи, классно?! – ловкий мальчонка выскальзывает из нетвердой отцовской хватки и гордо утирает варежкой нос, сверкая улыбкой поверх утыканного сосульками шарфа.