Гордая птичка Воробышек

Я даже не успеваю разинуть рот, как мой старенький телефон исчезает в стелящейся вдоль обочины белой дорожной поземке. Парень на взводе и еле держит себя в руках. Пальцы дрожат на руле, он все время трясет головой, словно прогоняет видение, наползающее на глаза, и больше выжимает педаль газа. Ясно, что трогать его нельзя, но сдержать себя выше моих сил.

– Немедленно останови машину! Я хочу выйти! – как можно тверже требую я. – Пожалуйста, Яков, мы же разобьемся!

– Скажи, что я сволочь, и я подумаю.

– Ты хуже.

– Да, я хуже, но для них главное деньги.

– Для кого, для них? Для Ильи?

Парень смеется, запрокинув голову.

– Для друзей.

– Значит, ты выбираешь в друзья не тех. Дружба не имеет отношения к материальному миру.

– А любовь? – интересуется парень, нервно поигрывая желваками.

– А что любовь? – удивляюсь я.

– Любовь имеет?

– Нет, – уверенно отвечаю я.

Яков щелкает зажигалкой и с силой затягивается новой сигаретой; смаргивает слезящиеся от дыма глаза.

– Зачем он тебе, детка? – говорит, небрежно стряхивая пепел на кожаную консоль монстра, следя в зеркале за моим взглядом. – Ты же ничего о нем не знаешь. У него нет ни черта, все бабло у меня. Подумай, девочка.

– Сочувствую, – сердито огрызаюсь я. – Но твое не прозвучавшее предложение мне не интересно. Боюсь от тяжести бабла надорваться, так что тащи один. Если ты немедленно не снизишь скорость, я выпрыгну. Все равно уже страшнее не будет.

– Нет, девочка, ты не кукла, – хохочет Яков, блокируя замки дверей.

Ему вдруг становится страшно весело, он громко включает музыку и дергает шеей все время, пока мы мчимся по четырехполосному шоссе и влетаем, минуя пост охраны, в Черехино. Тормозит аллигатора, разбросав снег у высоких массивных ворот, открывает их послушным пультом и въезжает на территорию… поместья. Да, именно такое слово приходит мне на ум, когда я, наконец, решаюсь открыть глаза.

* * *Широкий зимний луг.