Гордая птичка Воробышек

Ну, у вас, ребятки, и игры!

Обижаться на Крюкову бесполезно, поэтому я громко говорю соседке: «Тю!», поднимаю с пола оброненный было от удивления халат и, гордо спотыкаясь, бегу в душ, чтобы уже через двадцать минут, наскоро переодевшись в старенькую серую водолазку, джинсы и ботинки, сунув под шапку и шарф еще чуть влажные волосы, схватив сумку, выбежать на улицу в городскую предпраздничную сутолоку дня.

* * *Автобус подхватывает меня на лету. Я отталкиваюсь от скрипучего снега, вскакиваю на толпящуюся пассажирами подножку и разворачиваюсь к дверям.

«С наступающим Новым годом!» – встречает меня широкий праздничный плакат на знакомой остановке, и ноги сами несут меня к открытому лотку, торгующему миниатюрными елками, блестящей мишурой и новогодними игрушками, расположенному под ним. Пробежав глазами по разложенному на прилавке многоцветному товару, поддавшись внезапному желанию, я выбираю большой, ярко-красный шар.

– Сколько стоит? – тянусь к нему, беру в руки стеклянное чудо и с остановившимся дыханием ловлю взглядом отражающиеся на глянцевой поверхности веселые искорки.

До чего же красиво! Было бы здорово увидеть такую новогоднюю красоту на широкой разлапистой ветке, припорошенной дождиком и серпантином. В моем детстве было много шаров – ярких, сверкающих, зимних; маленьких и больших, с рисунками и без, но это было так давно, а сегодня мальчишки выросли, Новый год проводят с друзьями, и наряжать елку маме стало не для кого.

– Сочтемся, снегурочка, – неожиданно уступчиво отвечает продрогший на ветру паренек и улыбается мне щербатой улыбкой, а я думаю: интересно, есть у Люкова елка или нет? – Вот столько будет в самый раз! – ловко выхватывает из моих пальцев небольшую купюру и, шмыгнув носом, кричит вдогонку.