Гордая птичка Воробышек

- Что вы, София Витальевна, вовсе нет! - отвечаю уже с места, ныряю за макушки впереди сидящих студентов, разворачиваюсь и недовольно шиплю на парня, потирая ноющий локоть и отползая по скамье. - С ума сошел, Люков! Что за привычка распускать руки? Особенно с девушками? Больно же! И вообще, - добавляю через минуту, хмуро уткнувшись в конспект. - И с парнями тоже.

Люков понимает меня сразу. Он записывает новую тему лекции, вскидывает удивленно бровь и отвечает:

- Воробышек, ты ошиблась героем. Распускать руки ""особенно с девушками"", - тянет ухмылку, - мое любимое занятие.

Тем более, что они большей частью не против. С парнями я руки не распускаю - гендерная роль не позволяет. Я с ними ""разговариваю"". Иногда с применением различных форм общения. Но ты уверена, птичка, что ""то"" была девушка? А не ядовитое нечто? - намекает прозрачно на встречу с Крюковой. - Девушки обычно вызывает во мне иные чувства.

- Более чем! - отрезаю я и замолкаю. Спорить с Люковым бесполезно, и я решаю избежать дальнейшего диспута.

В течение ленты благоразумно работаю с конспектом, игнорируя редкие взгляды парня и улыбки его соседа. Когда звенит звонок на перемену, я стаскиваю со стола тетради, хватаю сумку и порывисто встаю. Отрываю Кольку от незнакомой девицы и тяну за собой в буфет. Щедро покупаю другу горячий хот-дог с сосиской и кофе и, наконец, перевожу дыхание.

Я уже заканчиваю городить Кольке ерунду, оправдывая свое присутствие в рядах старшекурсников, как слышу от друга невеселое и удручающее:"

"- Тебя разыскивал Синицын, Жень.

Перед второй парой. Просил со старостой передать, чтобы срочно зашла. Кажется, - печально поджимает рот Невский и участливо смотрит на меня, когда я отрываю губы от чашки с кофе, о которую привычно грею руки, и упираюсь взглядом в его приветливое лицо, - ты опять влипла по его предмету с контрольной. Да не переживай, птичка! - кричит мне вслед, едва я вскакиваю с места, чтобы бежать к декану. - Что-нибудь обязательно придумаем!

Но Колька ошибается.

Придумывать нечего. У меня два висящих ""неуда"" - по ""Основам электротехники"" и ""Теории механизмов и машин"", неподобранные хвосты и подступившие сроки пересдачи. Еще немного, какой-то шажок за грань, и мне, как никогда прежде, будет грозить отчисление.

- Я кое-чем обязан Синицыну, - перехватывает меня злой Люков у ступеней крыльца, когда я, после занятий, с понурой головой выхожу из учебного корпуса и бреду вперед, не разбирая дороги.