Гордая птичка Воробышек

- Как думаешь, может тебе будет лучше в Черехино? Там лес рядом и пруд с садом... Черт! - ругается сквозь зубы. - Снова этот чертов Босс!

Он тревожится обо мне, не на шутку переживает, и это его внимание невозможно трогает душу. Что бы он ни придумал для меня сейчас, правда всегда будет одна...

Я беру его за руки и прижимаю к себе:

- Люков, мне хорошо только там, где ты. Только рядом с тобой и нигде больше. Запомни это, сегодня и навсегда.

***

У Ильи дела. Я понимаю это из его короткого телефонного разговора: десяти секунд молчания и отрывисто-сухого ""Да, Рыжий, я в городе.

Мы стоим на набережной у бетонного парапета и смотрим на темную, подернутую стальной рябью воду реки, распростершейся под нами. Руки Ильи все еще обвиты вокруг меня, подбородок уткнут в макушку, а широкая грудь прижата к моей спине.

- Тебе надо уехать?

- Нет, позже, - отвечает он. - Не замерзла? - С реки дует холодный ветерок, зябко кусая за ноги, играя с прядями распущенных волос.

"- Да, мы берем. Да, и это тоже, - отвечает он час спустя девушке-продавцу в магазине женской одежды градовского торгового центра, когда я вежливо отклоняю ее предложение примерить, вслед за выбранной для меня Люковым верхней одеждой и обувью, четвертое по счету платье.

- Илья, это не смешно, и это слишком.

- Нет, - серьезно отвечает он, скупым кивком показывая девушке отнести покупки к прилавку.

- Но я последнее даже не примерила! - Все женщины в магазине давно таращатся на Люкова, вслед за ним на меня, и мне становится немного не по себе от такого неприкрытого внимания.

- Ничего, дома примеришь.

- А что если не подойдет? - я застегиваю на себе куртку, заглядывая в невозмутимое лицо.

- Вернем.

- Илья, ну, зачем?.. - хмурю я брови. - Ты сказал белье, и я согласилась исполнить твое желание в твой день рождения. Но ты совсем не должен покупать мне все это!.

Я выхожу из примерочной, и он тут же ловит меня за плечи. Прижимает к своему боку, уверенным движением давая понять приунывшим в модном салоне дамам, кому именно принадлежит его расположение.

- Люков! - последний раз пробую протестовать я, но бумажник уже раскладывается в его руке, а губы шепчут в мгновенно вспыхнувшее от прикосновения языка и губ ухо:

- Поздно, птичка. Раньше надо было думать, ты уже сказала ""да"".