Гордая птичка Воробышек

- Сейчас посмотрим насколько ты смелая!"

"Ее грудь куда совершеннее, чем я мог представить, не зря Ящера потряхивало от одной мысли о том, что я касался воробышка. Я ненавижу его, но понимаю: мне тоже навечно уготована участь быть ревнивцем. Я пробую ртом ее приятную тяжесть, прихватываю губами соски, обводя языком широкие ореолы. Опускаю голову к животу, пробуя каждый сантиметр шелковой кожи на вкус, навсегда стирая из памяти птички прикосновения меченого ублюдка. Скольжу руками вдоль податливого тела, жадно оглаживая бока, играю зубами и языком с сережкой в пупке, в какой-то миг снова заставив девчонку отпустить на выдохе короткий смешок.

Но едва моя ладонь проникает между ног птички и требовательно раздвигает их, раскрывая ее навстречу моему голоду, она затихает, сжав мои плечи.

- Илья, не надо... - сбивчиво шепчет, зарывая пальцы в волосы, сгибая и сводя колени, и я, чувствуя ее смятение, тут же поднимаюсь к губам.

- Поздно, моя девочка! Ну, чего испугалась? Все хорошо... - успокаиваю воробышка долгим поцелуем, чтобы после, заручившись согласием расслабившегося тела, вновь продолжить ласкать ее.

Время - давно за полночь, наша постель неприлично смята, и птичка, обнаженная и открытая, с разметавшимися волосами, в сбитых простынях при свете луны видится мне самой красивой и желанной. Я целую ее колени, раскрываю бедра... И дарю моей рассветной ту ласку, которую привык получать сам. Впервые в жизни чувствуя потребность познать женщину по-настоящему.

- Ох! - выдыхает воробышек, выгибается навстречу моим губам, громким вздохом встречая приникающий к ней поцелуй.

- О да-а... - закрывает глаза, запрокидывая голову, сжимает ладони в кулачки, и я спешу оторваться от нее, чтобы накрыть ее тело своим.

- О нет, воробышек! - говорю, глубоко проникая в нее, и, лишь ударившись с первым долгожданным толчком, встретив ее задернутый поволокой взгляд, не сдерживаю хриплого стона.

***

Она спит. Прижавшись спиной к моей груди, доверчиво накрыв мою руку, покоящуюся на ее животе, своей ладонью. Мы так ничего и не сказали друг другу: я просто обнял птичку, притянул к себе и позволил уснуть, перебирая пальцами ее волнистые волосы. Не спеша поднимая их с плеч вверх по прядке, открывая своим осторожным губам нежную шею.