Гордая птичка Воробышек

- Хороший джигит, благодарный. Люблю его, тянется к мальчишке душа старика. Как думаешь, Айдар, достойным преемником мне станет? Знаешь ведь, дочка у меня подросла - не дал Аллах сына, отдам за него, и дело с концом!

Шаман бледнеет, но выдержки ему не занимать, и он радостно расцветает в бороде улыбкой.

- Хороший выбор, Байгали! - приблизившись к Матвею, хлопает мужчину по плечу. - Достойный мудрого бая. Решишь пригласить на свадьбу - щедро одарю молодых!

- А и правда, сынок, женился бы на моей Анаргуль? - Матвей щурит хитрый глаз и клонит в вопросе голову, когда мы возвращаемся в машине в его загородный дом, сопровождаемые кортежем охраны.

- Не молодая ли для замужества, Байгали?

- Так в самый смак, сынок! - смеется Матвей. - Пока покумекаем, пока суд да дело, уж и созреет ягодка! Видел, какая она у меня красавица? Вся в мать удалась: черноглазая, чернокосая, как Зарина. А шалунья какая, - с такой не соскучишься.

Я долго вглядываюсь в пролетающий за окном ""мерседеса"" вечерний городской пейзаж Астаны, вспоминая остановившуюся у подъезда дома птичку. Свежую, с легким румянцем на щеках и мягкой улыбкой. Со встрепанными ветром волосами, в которые так хочется уткнуться лицом, обхватившую руками плечи, которые так хочется обнять, замершую в легких туфельках на снегу.

""Конечно, Илья. Я приеду к тебе... Если хочешь...""

Черт! Как же долго длится день!

- Твое предложение - большая честь для меня, Матвей. Рад бы я с тобой породниться, хороший ты бай, да у меня, вроде как, - слова сами слетают с языка, - невеста есть.

- Ай, шайтан! - стучит Байгали кулаком по спинке сидения водителя и рассыпается в проклятиях. - И когда только успел?.. - качает головой. - Так мы ее тоже за хорошего джигита отдадим, сынок! - лукаво улыбается в бороду, найдясь с ответом.

- Не шути так, Байгали, - шепотом говорю я, выдержав долгий пронзающий душу взгляд друга. - Не шути, иначе мы с тобой больше не встретимся.

Матвей и не думает, он вдруг становится очень серьезен, прогнав из глаз лукавство.

- Красивая? - только и спрашивает, тяжело откинувшись на сидении.