Гордая птичка Воробышек

Стоит, сунув руку в карман брюк, в другую взяв чашку парующего кофе, и смотрит на меня.

- Ох! - я отрываю голову от подушки и сажусь, прижав пальцы к глазам, радуясь, что решилась смыть с себя перед сном всю косметику. Во сне полотенце перекрутилось, и я в последний момент успеваю натянуть на грудь одеяло. - Я что, бессовестно проспала, да? - поднимаю к парню встревоженное лицо. - Илья, который сейчас час?

- Все нормально, Воробышек. Половина десятого. Не хотелось тебя будить.

- Сколько?! Ничего себе! - я спрыгиваю с кровати и прячу руки под пуховое одеяло, заворачиваюсь в него, стащив следом, до подбородка.

- Вот соня! Ты же до сих пор здесь из-за меня! А я ... - растерянно оглядываю комнату, щуря глаза, не представляя куда бежать, - я не помню, где мои вещи. И сумочка. Кажется, в ней были очки..."

"Люков смеется, сначала тихо, а потом все громче. Мне нравится его смех - глубокий, с рокочущими нотками, очень мужской, и я невольно любуюсь парнем, отвечая на смех несмелой улыбкой.

Определенно, его не смущает память о вчерашнем поцелуе, он, как всегда, уверен и спокоен, и я с облегчением выдыхаю, прогоняя затаившееся в груди смущение.

Что ж, так даже лучше: пережил и забыл. Главное, чтобы не задался вопросом: почему Воробышек проснулась на его подушке.

- Что? Почему ты смеешься, Илья? Я что, похожа на украшенного перьями Чингачгука?

- Нет, птичка. Ты похожа на взъерошенного снеговика, толстого и мягкого.

- А-а, - я убираю со щеки непослушный локон и вновь опускаюсь на кровать, признавая громким вздохом правоту парня: - Точно.

А еще голодного. Но это все твой потрясающий кофе виноват и зимнее утро.

- Держи, снеговик, согрейся. На столе круассаны от Донга, сейчас попробую отыскать твою сумку. Думаю, она найдется в соседней комнате. А вещи - в ванной: кое-кто ужасно пугливый оставил их там перед сном.

Я освобождаю руки из-под одеяла и касаюсь пальцев Ильи, принимая от него горячую чашку.

- Это мне, да? - от удивления распахиваю глаза, не зная, что меня обжигает больше - нагретый фарфор или прикосновение мужских пальцев.

- Ох, ничего же себе!

- Тебе. Подумал, что ты не захочешь спускаться вниз. И чему ты так удивляешься, Воробышек?

- Ммм... не скажу, - я подношу чашку к губам, отпиваю глоток густого черного напитка и блаженно жмурюсь. - Вкусно! Это самый лучший кофе на свете! Спасибо, Илья.

Уголок рта Люкова весело вздергивается вверх.

- Пожалуйста. Думаю, ты не далека от истины. И все-таки, чему?

Вот же упрямый, ну как тут признаться?

- Не-а..