Гордая птичка Воробышек

Я набрасываю шапку, шарф, куртку и выбегаю на улицу, чтобы уже через десять минут бешеной гонки морозной заснеженной трассой оказаться в знакомом мне клубе.

Клуб ""Бампер и Ко"" встречает яркой неоновой вывеской и темными окнами близлежащих высоток - все как в прошлый раз. Сердце пропускает один удар, когда я думаю, что могу встретить здесь Люкова, Шибуева или красотку Марго, но решительно отметаю подобные мысли и вхожу вместе с ребятами в сотрясающееся в звуковых волнах, заполненное под завязку подвыпившей молодежью помещение.

Мы оставляем вещи в гардеробе, находим ребят из своей группы и рассаживаемся за дальними, сдвинутыми друг к другу у стены столиками. Невский угощает, и через пять минут на столы опускается десятка два алкогольных коктейлей, горький шоколад, сигареты и поднос с легкими закусками. Я почти не пью - мой ""Мохито"" едва ли уменьшается наполовину за последний час, но заметно расслабляюсь в теплой компании одногруппников и хохочу вместе со всеми над очередным анекдотом остряка Рябухи:

"".

- Что случилось, больной!

- Кошмар! У меня все, все в этой жизни ассоциируется с сексом!

- Что вы говорите! Например, э-э, солнце?

- Ох, оно такое жаркое, пылкое и горячее! Просто нет мочи терпеть!

- Водка?

- Так же быстро кончается!

- А Новый год?!

- Ну, это совсем просто! Сначала его ждешь, ждешь, долго готовишься, а когда он наконец наступает, то тупо хочется спать...""

Кто-то уходит танцевать, кто-то возвращается. Рядом нарядная Наташка Зотова вовсю строит глазки Боброву и шепчет мне на ухо какие-то глупости про него, а я стараюсь не смотреть в зал, где к полуночи народ расползся по компаниям, и на трясущийся, а иногда замедляющийся в вязком сиропе медленного танца, танцпол.

Сегодня именинник Невский особенно неотразим и галантен, и девушки из нашей группы по очереди сменяются в его руках, и только я остаюсь сидеть и цежу коктейль, нагло соврав Кольке про головную боль и ""критически"" ноющий живот.

- Птичка, я понял! Отдохни! - хохочет Колька, по-братски подмигивает и уламывает на танец пышку Петрову.

"Я не хочу танцевать, не хочу. Я так наказала себя за свою юношескую любовь-ошибку и не намерена отступать от слова.