Головоломка

— Привидения…

— Бросьте, миссис Горман.

В комнате стало тихо.

— Где динамики, миссис Горман? В бутафорских балках вон там, наверху? Они пустотелые, я проверял.

— Вам сейчас лучше уйти, — медленно произнесла Адель.

— Обязательно.

Мейер поставил чашку на стол, вздохнул и поднялся на ноги.

— Я вас провожу, — предложила Адель.

Они вышли наружу. Ночь была тихой. Морось прекратилась, тонкий снежок покрывал траву, скатываясь дальше вниз, к реке. Когда они медленно двигались к автомобилю, гравий поскрипывал у них под ногами.

— Мой муж ослеп четыре года назад, — заговорила Адель. — Он был химиком, на комбинате произошел взрыв, он мог погибнуть, но только ослеп.

Она мгновение помолчала, потом повторила:

— Только ослеп.

В этих двух словах послышалась такая надрывная безысходность, что Мейеру захотелось обнять ее за плечи, как собственную дочь, сказать ей, что все будет хорошо утром, ночь уже на исходе, вот-вот займется утро. Он облокотился на крыло машины, Адель стояла рядом и смотрела на гравий под ногами, не поднимая на полицейского глаз.

— Он получает пенсию по инвалидности от компании, — продолжала Адель. — Они правда были очень добры к нам. И, конечно, я работаю. Преподаю. В школе и в детском саду, детектив Мейер. Я люблю детей, — женщина помолчала, все так же не поднимая на полицейского глаз.

Мейер ждал. Он вдруг захотел, чтобы все это кончилось, но продолжал терпеливо ждать. Было слышно, как Адель коротко вздохнула, будто решившись продолжать рассказ, каким бы болезненным ни было откровение, готовая отдаться на милость ночи, пока не пробилось утреннее солнце.

— Мой отец ушел в отставку пятнадцать лет назад, — она глубоко вздохнула. — Он играет, детектив Мейер. На скачках. Он проигрывает очень большие суммы.

— Поэтому он и украл драгоценности?

— Вы поняли? — просто сказала Адель и подняла на него глаза.

"— Я… мне правда не жалко драгоценностей, которые оставила мне мать. В конце концов, он сам ей их купил, так что это что-то вроде возвращения ссуды. Меня, правда это не трогает.