Головоломка

Хейз смотрел, как Кристин, удаляясь, семенит через газон, и чувствовал, что раздражение его усиливается. Одно дело, когда тебя просят о пустячном одолжении: побыть в качестве телохранителя, а другое дело, когда у тебя из-под носа уводят девушку.

— Интересно, что же это такое? — раздался рядом с ним голос. — Линкор «Миссури»?

Хейз обернулся. Лицом к сооружению, устроенному для фейерверка, стоял невысокий, худощавый мужчина с небольшой лысиной на макушке, обрамленной венчиком седых волос. Его голубые глаза весело блестели.

— Я — Бирнбаум, — представился он. — Сосед. А вы кто?

— Коттон Хейз. Приятель Стива.

Они обменялись рукопожатием.

— У вас необычное имя, — сказал Бирнбаум. — Очень необычное. В честь Коттона Мэзера? Пуританского священника?

— Да.

— Я-то сам неверующий.

— Я тоже.

— Вы приехали с венчания?

— Да, — ответил Хейз.

— И я. Впервые в жизни был в католической церкви. И я вам скажу: все это бубемайзе.

— Что?..

— Это если еврей войдет внутрь, то стены рухнут. Я вошел туда и вышел, и ничего, стены — благодарение Богу — стоят. Вообразите, что стены упали бы во время венчания моей цоцкулу. Даже представить себе страшно! Ой, Боже мой, да я бы скорее дал себе отрезать правую руку. Она выглядела чудесно, не правда ли?

— Да.

— Красивая девушка Анджела. У меня никогда не было дочерей. Только сын-юрист, он живет теперь в Денвере. Жена, бедняжка, скончалась три года назад.

— Сосед — это очень хорошо, — улыбнулся Хейз. Маленький человечек ему очень нравился."

"— Конечно. Но чтобы вы не подумали, что я бездельник, должен вам сказать, что я еще держу магазин, помимо того, что я сосед. Бакалея Бирнбаума. Повыше по улице. А живу я вон там. Видите дом? Живу уже сорок лет, и поверьте, что вначале, когда я переехал сюда, люди думали, что у евреев растут рога и хвосты.

— Очень симпатичный, — сказал Хейз.

— Взял напрокат ради свадьбы дочери Тони. Минимум расходов.