Голубая звезда

Энджи вздохнула, словно, сдаваясь.

— О, отлично. По-твоему, я самонадеянная и наглая, в общем, сплошная головная боль.

На только что, совершенно ничего не выражавшем лице, проявилась уязвимость.

— Что же тебе во мне нравится? Есть хоть что-нибудь, а?

Вопрос звучал, как приглашение открыться. Крис не могла устоять. Энджи была красивой женщиной, даже в этой рабочей одежде, даже когда ее блестящие темные волосы присыпаны шпаклевкой, как солью, а на лице ни капли макияжа. Она разительно отличалась от самой Крис.

В ней было что-то экзотическое. В этих резких чертах, смуглой коже с оливковым отливом, полных губах и глазах цвета карамели, в драгоценном обрамлении пышных загнутых ресниц. Скорее всего, в жилах Энджи текла кровь многих народов Средиземноморья. Кроме того, у Энджи были прекрасно развитые мускулы — плечи, рельефные руки, которым Крис завидовала, и которые никак не могла «построить» у себя, сколько бы времени она ни проводила в фитнесс-клубе.

Если бы сейчас ей пришлось отвечать чистую правду, она сказала бы: «Мне нравятся твои глаза, твои губы, твое тело.

То, как ты целуешь, и то, что от твоего поцелуя мне хочется жить».

— Ну, ты рукастая, и многое по дому можешь.

— Ну, попробую утешиться этим. — Энджи резко поднялась и стала собирать пустые тарелки и бокалы. — Пора тащить мою самонадеянную наглую задницу в кровать. Поздно уже.

Она даже не посмотрела в сторону Крис, и больше ничего не сказала, а сразу направилась в кухню. Крис пыталась понять, действительно ли ее фраза так задела Энджи, или это очередная прелюдия к шутке.

Она тоже встала, положила на место их полушки, потом поставила экран камина и выключила лампу на столе. Направившись в комнату, она напоролась в дверях на Энджи. Прочесть что-либо в выражении ее лица было невозможно, а ее тон был далек от обычной фривольности, когда та проговорила:

— Доброй ночи, Крис. До завтра.

Крис взяла ее за руку, когда та повернулась к лестнице.

— Энджи, постой. Я не хотела задеть тебя.

— Об этом не беспокойся. Ты сказала честно.

Крис была ужасно удивлена, увидев горькое разочарование на лице Энджи. Они стояли лицом к лицу, и она поняла, что нахальство Энджи было напускным. Не более чем маска, скрывающая какие-то особые страдания. Ей ужасно хотелось сделать что-то — что угодно, — чтобы эта боль ушла. В этот момент Крис заметила белый кусочек шпаклевки, застрявший в волосах Энджи. Не задумываясь, она потянулась вынуть его.