Голубая звезда

Солнце заглядывало в высокие окна, в его свете темное холостяцкое жилище-пещера превратилось в уютное располагающее гнездышко. Гофман был явно не из тех, кто считает, что яркие цвета создают уют. Пожалуй, не был Гофман и абсолютным чистюлей.

Пройдя мимо книжного шкафа со стеклянными дверцами, Аллегро заметила, что все книги рассортированы по тематике, языку и авторам. Никаких безделушек, лишь пара памятных вещиц и фото в рамке, да отполированный до блеска футбольный кубок. Но, кто бы ни занимался здесь уборкой, он там и сям оставлял пыль, а в лучах утреннего солнца это было очень заметно.

Аллегро поняла, насколько велика страсть Гофмана к комфорту, когда они с Крис устроились на диване, утопая в мягких темных подушках, похожих на большие пепельно-серые зефирины. Диван стоял достаточно близко к панорамному окну, чтобы можно было наслаждаться чудесным видом на Принсенграхт и окрестности, на канал, где неспешно проплывали бесстрашные лодочники, укутанные во множество теплых вещей.

Гофман поставил кофе и рулетики на низенький столик перед ними с Крис и, усевшись в любимое велюровое кресло, проговорил:

— Пока я не забыл, — он полез в карман.

 — Я заказал для тебя ключи. Пожалуйста, можешь в любой момент ими воспользоваться, если тебе снова понадобится остановиться в городе.

Крис взяла ключ и положила в сумочку.

— Это так мило с твоей стороны, дядя. Этот я уж постараюсь не потерять.

Какое-то время они с Гофманом обменивались любезностями, по большей части говорили на английском, конечно, из-за присутствия Энджи.

Крис рассказала, как прошло посещение матери, о том, как та мало говорила и, вероятнее всего, едва ли осознавала, что Крис приехала к ней. Потом сменили тему на ремонт в Харлеме, а после обсудили и главную новость дня — убийство немца.

— Энджи, они ведь сказали, что на боку машины была нарисована свастика? — печально проговорила Крис. Аллегро что-то пробормотала в ответ.

— А точно, что этот турист был из Германии? — спросил Гофман.

Аллегро не удивилась тому, как напряженно старик говорил об этом.

У него ведь был дневник, и он знал историю о прошлом бриллианта. На его месте Аллегро бы очень встревожилась, услышав о том, что некий неонацист что-то делал в Харлеме, за что его еще и убили. И ей не хотелось бы, чтобы Ганс напугал Крис, выдав свою панику или показав дневник. Она как раз собиралась сменить тему, но тут у нее в кармане завибрировал мобильный. Взглянув на дисплей, она извинилась и вышла в соседнюю комнату.