Голос Бездны

Что с ними сделают? Нанесут какие-нибудь татуировки? Грамон это как-нибудь перетерпит, а вот с матросами будут проблемы: на них совсем не осталось свободного места. Или их украсят, для чего в ушах, носу и губах лойнанта все же появятся дыры? Пусть, и это не такая уж большая потеря, оборони Мать-Дева. Но обычаи могут быть и похуже, например обязательная кастрация.

- Лоло, а ты не видела мой меч? - обратился он к знакомой девушке, когда она опять проходила рядом. - Я им очень дорожу, и хотел бы взять с собой. Без него я буду хуже служить Черноте.

- Это же металл? - удивилась Лоло. - Ну хорошо, я поищу. Хью, а все потомки благородных родов лысенькие, как тулли, и вот такие коротенькие?

- Поищи меч как следует, - отвернулся Хью. Еще не хватало, чтобы его дразнила эта малявка.

И начался обряд. Хью расслабился рано, слишком рано... Не все из пленников должны были стать Говорящими За Других, остальные требовались лишь для их приготовления. Вудуисты всегда остаются вудуистами, и не заслуживают ничего, чтобы умереть в огне или на колу, да и после этого их надо обезглавить.

- Господин лойнант, а что с нами сделают?! - опять привязался Самбо, когда его раздели и потащили к костру, где несколько воинов ждали, вооружившись ножами. - Скажите им что-нибудь, господин лойнант!

- Отпустите его, это простой моряк, он вам ничего не сделал! - послушно закричал Хью.

- Молчи, а то я тебя ударю! - наскочил, замахиваясь копьем Ортег.

Грамон злобно замолчал. Если бы не связанные руки, если бы был в руках меч... Разве он позволил бы резать своих спутников у себя на глазах? Самбо визжал как поросенок, сильные струйки крови то и дело брызгали на лица палачей, но снующие от них к костру женщины прижигали раны горящими прутиками. Клодж то и дело кидала в костер какие-то коренья, это заглушало запах жареного мяса.

- Прощай, лойнант! - крикнул Фабьен, когда другая группа воинов потащила и его.

- Прощай, Фабьен... - Грамон старательно отворачивался, но ушей заткнуть не мог.

Лоло и еще две девушки сели рядом с ним, в ряд. И тогда их начали готовить. Сначала лицо Хью омыли кровью Самбо, потом принялись раскладывать на груди и плечах его внутренности. Понурив голову, Грамон не мешал им.