Голодное сердце

Ведь такая удобная вещь! Как только представится возможность, сразу нужно будет купить их.

В тот момент, когда Радьяр думал о покупке рилов, в каюту ворвались Нуар и Даир. Они были крайне взволнованы, о чем явно свидетельствовали движения их тел. Похоже, не он один волнуется по поводу предстоящего дележа.

Радьяр окинул братьев долгим взглядом, оценивая их дальнейшие действия. Нуар был скрытным, спокойным, но когда выходил из себя или во время боя – становился неуправляемым и, словно песчаная буря на Крап-чаге, уничтожал все на своем пути.

Его уши с кисточками цвета меди тревожно вздрагивали, выдавая, сколько усилий тому требуется для внешнего спокойствия. Да: только Нуар был для Радьяра реальным соперником, больше подобных нет ни здесь, ни на Леморане. Последние игры показали это со всей очевидностью.

Можно было бы еще назвать Дюсана из другого клана, но у того нет такой выдержки, как у Радьяра, чтобы заранее не показать, что он предпримет в дальнейшем.

Золотистые, коротко стриженные волосы Даира сейчас стояли дыбом, также выдавая его состояние, и он не выдержал первым:

– Что ты решил, брат? – и, помолчав несколько секунд, чтобы собраться с мыслями, продолжил: – Я хочу, чтобы вы оба знали: одна из них моя пара, я почуял ее, пока нес на «Эйятерр». И я буду драться с любым, кто рискнет заявить на нее права. – Он тяжело дышал, хмуро разглядывая братьев. – Но надеюсь, что это будете не вы! – заканчивая фразу, Даир с ужасом и отчаянием заметил, как изменились их лица.

Нуар резко спросил:

– Которая из них?

Даир, будто прыгая вниз головой со скалы, ответил:

– Та, которую я нес. Черненькая, и ростом поменьше.

Вдруг оба его брата расслабились, испытав нешуточное облегчение, и он понял, что его мир изменился – причем в лучшую сторону. Ему не придется сражаться с братьями. Но увидев, как, заметив облегчение друг друга, они опять напряглись, снова пришел в ужас.

Радьяр посмотрел на Нуара и прошипел:

– Брат, ты ничего не хочешь мне сказать?

Нуар весь подобрался и так же глухо ответил:

– Вторая черненькая – моя пара, – он грозно сверкнул глазами, – и ты знаешь, что будет, если ты или кто-то другой захочет забрать ее у меня!

Он еще не закончил говорить, а Радьяр уже ощутил прилив необычайного облегчения, сравнимого с чувством полного удовлетворения или даже счастья.