Голодное сердце

Поэтому, вернув руку в ладонь Рантаира, снова заговорила:

– И его я тоже не чувствую, как тебя. Ни прохлады, как от землян, ни холода, как от рокшан. Я его вообще почти не чувствую, – и удивленно спросила: – Может, уже совсем на тебя перенастроилась? Интересно, а полное слияние без лианории происходит?

Белые родственники задумчиво посмотрели на меня, явно озадаченные вопросом. Мальчик, которого я продолжала держать за руку, с обожанием и восторгом, как сладкоежка, получивший лучший кусок шоколадного торта, поедал меня глазами, еще красноватыми, но уже с четко проступившей коричневой радужкой.

Йанур не спускал с меня вишневых глаз и, заметив его пристальный интерес, Рантаир поднял меня со стула и пересадил к себе на колени, крепко обняв:

– Ты ничего не сможешь сделать, эльтар! Она моя, всему Рокшану об этом известно. Это первый и последний раз, когда вы оба смогли близко ее увидеть.

Йанур коротко кивнул и обратился ко мне:

– Скажите, эльтарина, я слышал, вы с планеты Земля. – Я кивнула, и он продолжил: – Возможно ли, что любая землянка подойдет белому рокшанцу?

Я печально помотала головой.

– Ис Дар проверил наши геномы, мы полностью совместимы, но я такой же мутант со своей планеты, как вы со своей. Землянки, скорее, подойдут обычному рокшанцу, особенно темному, слабее тянущему энергию. А вы так же причините им вред, как и вашим женщинам.

Я видела, как мои слова убивают в нем надежду. И не ожидала, что он еще что-нибудь скажет о жизни белых. Чувствуется, привык противостоять трудностям. Но он продолжил:

– Мне восемьдесят три года. Полагаю, я прожил достаточно, но Харнуру шестнадцать – вся жизнь впереди. Десять лет назад мой брат погиб вместе со своей лианэ, оставив мне шестилетнего мальчика. Обычно мутация проявляется в одной семье через несколько поколений, но наш род она прокляла дважды.

Йанур не мигая смотрел на меня, ожидая решения. Или приговора? По сжавшейся в кулак руке притихшего Рантаира я поняла, насколько напряженно и он ждет ответа.