Голодное сердце

И горькая утрата этой сомнительной перспективы слишком больно ударила по твоей гордости. Я прав, Ронэр? Но ты забываешь, что мой брат, эльтар Дантаир кован Разу, прошел лианорию и его лианэ ждет первенца. Да, и не забудь о своем отце. Или ты рассчитываешь и его убрать с пути к трону?

– О чем ты говоришь, Рантаир? Ты не прав! У меня и в мыслях не было ничего подобного. Я верный подданный империи, а твои слова – это… Ты говоришь страшные вещи, эльтар. Если я сказал что-то оскорбительное, эльтар Рантаир, приношу свои извинения! – оправдывался он с едва прикрытой издевкой.

– А теперь послушай меня, Ронэр! Ты никогда не станешь императором, потому что ты неумен. Я прощал тебе многие безрассудные выходки, но теперь ты заигрался. Пора положить этому конец. Мне надоело слушать оскорбления, тем более что меня уже давно ждет моя лианэ. Я не собираюсь заставлять ее ожидать и далее.

– Ну-ну, эльтар, может быть, представишь меня ей? Или ты намерен прятать ее от всех? А может, ты удерживаешь женщину силой?

Я не выдержала и, разгладив несуществующие складки на платье, вплыла в комнату, ослепительно улыбаясь.

Рантаир сидел в кресле спиной ко мне и не заметил этого. Зато злобный мерзкий Ронэр и еще двое рокшан сразу меня увидели и по достоинству оценили блистательный торжественный выход.

Братец Ронэр оказался золотистым блондином, белокожим, стройным и высоким – он мог бы даже считаться симпатичным, если бы я не слышала их разговор и не знала теперь, какой он злобный и завистливый.

Я кивнула ему и, зная, что рилы есть только у него и Рантаира, нарочито брезгливо спросила:

– Ис Дар, эта крикливая бесцветная моль и есть наш гость, ради которого мне пришлось переодеваться?

Дар потерял способность говорить, зато Рантаир был готов подать реплику:

– Скажи мне, Аттойя, что такое моль?

Я подошла к нему, оглянулась в поисках места и, недолго думая, уселась прямо к нему на колени, обняла за шею и ответила:

– Мелкое вредное насекомое, которое без спроса роется в чужих старых вещах и ест их.

Они с Даром захохотали так, что слезы на глазах выступили. Немного успокоившись, Рантаир спросил:

– И как много ты услышала?

Тревога в глазах моего мужчины разрывала мне сердце.