Голодные игры. И вспыхнет пламя. Сойка-пересмешница

 – Ты же со всеми знаком…

– Ай, какая разница, мне будет тошно в любом случае. – Мой собеседник указывает кивком на сосуд со спасительной влагой. – Может, отдашь обратно?

– Нет, – говорю я, обхватив бутылку руками.

Хеймитч лезет под стол за новой, сворачивает крышку, и тут я соображаю, что явилась не только за выпивкой.

– Все, до меня дошло. Я знаю, о чем пришла попросить. Если мы с Питом окажемся на арене, давай в этот раз постараемся вытащить живым его.

В покрасневших глазах собеседника что-то мелькает.

– Ты сам говоришь, при любом раскладе все будет ужасно. Чего бы Пит ни желал, теперь – его очередь. Мы оба в долгу перед ним. – В моем голосе звучат умоляющие нотки. – И потом, Капитолий меня ненавидит, мое дело решенное. А для Пита еще есть надежда. Пожалуйста, Хеймитч. Обещай, что поможешь мне.

Он хмуро глядит на бутылку, взвешивая услышанное, и наконец роняет:

– Ладно.

– Спасибо.

Сейчас не мешало бы заглянуть к Питу, но не хочется. Я пьяна и выжата как лимон – трудно ли переубедить человека в таком состоянии? Нет, придется брести домой, заглянуть в лица маме и Прим.

С грехом пополам поднимаюсь по лестнице; в тот же миг дверь распахивается, и Гейл принимает меня в объятия.

– Прости, – шепчет он. – Надо было бежать с тобой, когда ты предлагала.

– Нет, – отвечаю я."

"Перед глазами все расплывается. Самогон из бутылки выплескивается на его куртку, но Гейлу все равно.

– Еще не поздно, Китнисс.

За его спиной прильнули друг к другу мама и Прим.

– Поздно.

Колени подкашиваются, он успевает меня подхватить. В угаре я словно издали слышу звон бутылки, разбившейся об пол. Еще бы, ведь я уже ничего не держу в руках.

Проснувшись, бегу в туалет избавляться от выпитого накануне. По пути вверх самогон с прежней силой обжигает пищевод, только на вкус он стал в два раза противнее. Потное тело дрожит, будто в лихорадке. Уф, наконец организм очистился от этой отравы.

Открываю душ и минуту стою под теплыми струями, прежде чем замечаю, что не сняла белье. Очевидно, мама вчера раздела меня и сама уложила в постель. Бросаю мокрые вещи в раковину, выдавливаю на голову шампунь. Ладонь как-то странно щиплет. Ну да, она же покрыта сетью мелких и ровных порезов. Смутно припоминаю, как разбивала чужое стекло.