Голод. Одержимые

Как вдруг дверь открывается, и из нее выходит парочка, явно не дотерпевшая до дома.

Телка ничего, с формами. До Васьки далеко, но раньше бы трахнул, а постриженного по-армейски мужика видел где — то.

Хочу занять их удобное место, но Васька упирается. И уже без улыбки говорит.

— Ну знаешь, ты бы еще туда к ним зашел…

— Ты против групповушки? — смеюсь я. — Смотря сколько придет?

— Не против, — говорит она и я стискиваю запястье, на что Васька морщится и тут уже прижимается ко мне всем, до головокружения идеальным, телом.

И все, бл*ть, было хорошо. Просто одно сплошное совершенство, пока на футбольном матче после жаркого секса в одном из подсобных помещений, и возвращения на трибуны, Вася не упала в обморок.

Ох, и перетрухал я знатно, напридумывал всякого. Она быстро очнулась, затрепетала ресничками, но какое-то гадкое, мерзкое чувство овладело мной, когда, набрав в рот воды, плеснул ей в лицо.

Глава 24. Василиса

— Мне, конечно, чертовски приятна твоя забота, но я могу и сама добираться на работу, — говорю с улыбкой, поджав ноги под себя и наблюдая за сосредоточенным лицом любимого, пока мы едем по Москве.

Он, кажется, даже водить стал осторожнее. По крайней мере минет на скорости сто километров в час он меня делать не просит.

— Простая предосторожность, — мельком ловит он мой взгляд. — Никому не могу доверить такую ценность. Может, ты уже свалишь с этой работы? Что хорошего менять утки?

— Не могу, это часть учебы.

— Я могу купить тебе диплом.

Ну, конечно, можешь, думаю я, заливаясь смехом.

— Ты все можешь, только я действительно хочу стать акушером-гинекологом.

— Вот делать нечего… Сидела бы…

— И через месяц тебе со мной наскучит, и найдешь другую.

— Не месяц, — тянет он. — Может быть два…

Он-то ржет, а я его кулаком в твердое плечо бью и улыбаюсь.

— Именно поэтому я не хочу уходить с учебы. Нет никаких гарантий, что мы с тобой будем вместе всю жизнь.

— Какие гарантии тебе нужны? Хочешь штамп в паспорте? — усмехается он и хватает мою руку в свою.

— Хочу, — шепчу я хрипло и второй рукой оглаживаю его чуть отросшие волосы, расчесываю пальцами, делаю легкий массаж затылка. Возбуждаюсь дико.

— Значит так и поступим, — кивает он скорее сам себе. — Как со всеми делами разберемся.

— Ты серьезно? — не верю я своим ушам, ощущая в горле тугой ком, а на щеках слезы.