Голод. Одержимые

— Руки держи на виду, — после короткой паузы и перемигивания сказали мужчины.

Как оказывается просто решаются проблемы, когда можно немножко надавить. Когда есть связи.

— Не вопрос. Малыш, — поворачивает Макар голову и кивает на брюки. — Телефон достань.

Я достаю аппарат, встаю на цыпочки и отдаю ему в руку.

Дальше все происходит за считанные секунды и вот уже офицеры, чуть ли не кланяясь, уходят бочком. Вскоре они уезжают на машине, за лобовым стеклом которой из-за бликов солнца не видно их бледных испуганных лиц.

И я уже улыбаюсь, машу им рукой, поворачиваюсь к Макару и рука, как и улыбка, словно поток воды опускается вниз.

— Я… наверное, пойду, — предлагаю, делая шаг в сторону, но уже знаю, как он зол и как ему хочется со мной разобраться.

Это заводит, заводит даже та боль, что возникает в руке, пока он тащит меня через клуб в свой кабинет и буквально швыряет на кожаный черный диван.

— Я что тебе сказал?! Какого х*ра я пытаюсь тебе жизнь сохранить, если ты гоняешь по городу, как ошалелая. Ты е*анулась? — пытаюсь встать, но он толкает меня, и вбивает кулак в спинку.

— Ну, знаешь, — складываю я руки и отворачиваю лицо, — я ехала к тебе, чтобы всучить твои подачки.

— Подарки! — хватает он мой подбородок, сжимает большим и указательным пальцами, поворачивает к себе мое лицо. — Это называется подарки!

— Подавись ими, — пинаю по голени, вскакиваю и гордо шествую к двери, зная, что он впитывает каждое движение бедер. — Ты расстался со мной и сказал трахаться, с кем я хочу. Так что…

— Что, бл*ть?!

Знаю, что злю.

Но все сделано тонко и с расчетом именно на это.

Не успеваю дойти до двери, как он дергает меня всей пятерней за волосы, так, что я вою от острой боли, и шипит на ухо.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 7

— Что за *уйню ты несешь? Да и кто тра*ать тебя будет, ты воняешь как свинья. Что, все три дня в подушку рыдала, как девчонка?

Я держу его руку, чтобы хоть немного избавить себя от боли.

— Вот еще! — лгу, отчаянно лгу. — Нужно мне рыдать из-за лошка, который даже любимую защитить не может.

— Сука! — толкает он меня, и я врезаюсь боком в стол.

Откидываю растрепавшееся волосы, смотрю в его лицо.

Разгневанное. Злое. Пробирающее до дрожи. Чувствую, как подступает истерика. Снова.

Больно. Знаю, что надавила на самое больное. Выбрала нужную точку и расковыряла в кровь. Знаю, что мне за это достанется.

Хочу этого. Хочу всего, что он может мне дать.