Голод. Одержимые

— Ждет ли?

— То есть этот твой приятель Артем нанял тебя следить, что Настя ему не изменяла? — прищурившись, говорит она и все-таки тянется за трусами, от чего ее пушок тут же скрывается с моих глаз. И вообще, что это за тон. Чем она недовольна. — Это при том, что сам побоялся ответственность и кинул ее?

— Слушай…

— Вот все вы мужики такие! — резко вскакивает она. — Готовы обвинить свою женщину в чем угодно, а своих косяков не замечаете.

— Вася…

— Что!? — уже идет она к выходу и на пятках резко поворачивается.

"— Я все свои косяки помню, — говорю спокойно и смотрю на нее снизу-вверх, потому что стоит мне встать, она увидит предмет, не предназначенный для серьезного диалога. — И готов за них ответить.

Она долго смотрит на меня, и я не могу даже понять, о чем она думает. Сейчас я бы отдал все деньги, чтобы залезть в ее голову и выяснить, как она ко мне относится.

И главное, где тот выключатель, который вернет мне мою Василису, а не это подобие человека.

— Я напишу, когда приду, чтобы не застать тебя в врасплох, — еле слышно говорит она, стирает слезу и быстро выходит из квартиры.

А меня кроет. В голове кипит гнев, который мне даже не на кого вылить. Напряжение, которое некуда деть.

Кажется, что я бьюсь с тенью, вступил в бесполезную схватку с ветром, кричу в небо. Но меня никто не слышит.

Рычу, кричу, чувствуя, как от злобы на самого себя и обстоятельства, голова сейчас взорвется. Кидаюсь к столу, где мы впервые за много-много времени ели молча, не ржали, не курили травку, не трахались и, напрягая руки, опрокидываю его навзничь.

И выдыхаю.

Стало легче.

Ладно. Посмотрим. Нужно просто время. Время все расставит на свои места. А пока можно снова вернуться к делам клуба, которые весьма плохи.

Кто-то очень ясно решил свести на нет деятельность клуба «Голод» и всех его отделов.

Наверное, потому что теперь все в курсе, кто шантажировал верхушку власти. И их мало волнует, что мною управляв псих Андронов. Что остается?

Тут либо брать бесконечные кредиты и спасать рабочие места нескольких сотен человек, либо продавать это место и вкладываться во что-то другое.

И я бы продал, вот только остаться без своего королевства мне не хотелось. Остаться безработным — еще меньше. Не понимаю, как некоторые люди живут без дела. Ничем не заниматься для меня страшнее смерти. Наверное, как и жить без Василисы.

Она, кстати, как и обещала позвонила мне и сказала, что ничего не получилось, и придет снова.