《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Стиснув зубы, Фёдор отвёл взор и вытер глаза, да разом выпил стопку.

…

Прошёл ещё день.

Фёдор сидел у окна и с замиранием сердца глядел, как князь Вяземский встречает гонца подле церкви. Басманов с трепетом глядел, как фигура князя всё близится и близится, и когда Вяземский стал оказался на пороге, Фёдор вышел к нему навстречу – благо, юноша окреп для того, чтобы держаться на ногах.

- Скверно, - одним словом Вяземский обрушил всё.

Фёдор свёл брови и замотал головой.

- Да быть того не может! – негодуя, процедил Басманов.

- И всяко, - Вяземский прошёл внутрь, разводя руками, - воротиться тебе никак нельзя.

Фёдор всё стоял, не веря услышанному.

Князь сглотнул, и, проведя рукой по лицу, всплеснул руками.

- Владыка не удостоил тебя не то, что крестом, но и попросту погребеньем. Малюта с Морозовым остались на местах. Мне жаль, Федь, - и не успел Вяземский домолвить, как Басманов злостно огрызнулся.

- Катись к чёрту с жалостью своей! – рявкнул Фёдор, - Мне надо предстать пред владыкой! Не затем ли ты вообще возишься со мною?

Вяземский обернулся, сведя брови.

"- Ежели я прав, и не утратил я милости государевой, так озолотят же тебя, коли воротишь ко двору, - молвил Фёдор, - А коли правда за тобой, так тем паче озолотишься, воротив меня под царскую расправу.

Вяземский замер, испытывая лютый ужас не от самих слов юноши, а от той отчаянной жажды непременной гибели.

Хриплый шёпот старика-Басмана вновь стал в воздухе, и тотчас исчез.

- В этот раз, - сухо отрезал Афанасий, - устроим всё по-моему.

…

Фёдор уже мог сидеть в седле, пущай и через силу.

Они тронулись дальше, бредя сквозь заснеженные поля, избегая многого народу, сторонясь, отрешаясь ото всякого люда.

Басманов был молчалив, что в дороге, что на привалах. Как и сейчас, Фёдор пялился на огонь.

Вяземский подкинул еловых ветвей, сидя рядом.

Солнце клонилось к закату, и ели чёрными пиками погружались во тьму.

Ветки шептались во пламени, треща и постукивая.

- Как ты? – вопрошал князь, не в силах боле тянуть это молчание.

Фёдор глубоко вздохнул, продолжая греть руки у костра.

- От о чём задумался, - молвил Басманов, - Ежели Малюта прознает, что ты подвёл его?

- Уже знает, - отмахнулся князь.

Фёдор вскинул брови.

- Пред отъездом я наказал Кузьме, чтобы поместье моё пограбил, да всё самое пригожее к своим рукам прибрал-припрятал. Славный мужик, Кузя-то, - вздохнул Афоня, - От он всем первой и доложит, что Афонька скрылся. Авось, при дворе останется.

Басманов кивнул, слушая рассказ князя.