《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Иоанн мог усмирить внутренний порыв свой, и не подымался с места, не подавал голосу, лишь молча наблюдал за братом. Отчего-то ведал, что окликнуть – к беде.

Но всяко, в одно мгновение всё ж братья пересеклись взглядом. Сердце Иоанна сжалось, и холод проник в нутро его. То было короткое мгновение, мимолётное и скорое – и Владимир продолжил блуждать, сам не ведая, чего ищет.

От сердца отлегло. Иоанн глубоко вздохнул, чувствуя, как к его руке прильнули мягкие объятия. Владыка прикрыл тяжёлые веки.

- Остави меня, - просил Иоанн.

- Оставлю, муж мой, - тихо и ласково лилась речь царицы Анастасии, - Как только отмстишь за гибель мою и детей наших, так оставлю."

"Иоанн свёл брови, с ужасом готовый внимать.

- Назови их, - дрожащим голосом молил царь.

- Ведомо тебе ж, - был ответ, и видение стихло.

Иоанн лежал, отвезши очи, и глядя в каменные своды. Несколько мгновений потолки дрожали, точно сквозь огненную дымку.

Царь сел в постели, проводя по лицу. Очи иссохлись и яро щипали, и принял то Иоанн платою за то откровения, коего причастился сей нощию.

Иоанн ещё не поспел всецело вернуться в плотский, земной мир, как Фёдор встал с подоконника и подошёл к постели.

Юноша коротко поклонился, уж готовый служить. Едва взгляд Басманова мельком узрел царский лик, где-то в глубине души пробудилась тревога.

Иоанн, не отошедший ото сна, мутным взором глядел впереди себя, до кощунства явственно видя, что грядёт нынче.

…

Первый круг братии всё ожидали явления владыки.

Холода приступились нынче много раньше обычного - посредь осени уже дули ветра с сурового севера.

Давненько царь не собирал опричников – как Владимир усоп, едва с кем владыка обменивался хоть парой слов.

У каждого нынче были свои домысли, что же преломило настрой государя, и всяко, каждый смиренно выжидал, как явиться владыка.

Опричники перекинулись меж собой взглядами – безмолвно, и вместе с тем красноречиво приметив, что юного Басманова вновь отчего-то не достаёт.

«Поди, какой другой службой занят, да послаще» думалось Скуратову, покуда опричник поглаживал свою рыжую бороду.

Наконец, царь явился в сопровождении Фёдора.

Юноша проводил владыку до самого его трона во главе стола, а сам сел подле отца. Алексей нынче был угрюм.

Иоанн глубоко вздохнул, постукивая пальцами по столу. Пронзительный взор его устремился на Малюту.

Скуратов положил руку на грудь на поднялся с докладом.