《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Эта мысль пришлась новым ударом, и Фёдор упёрся руками о спинку резного кресла, чтобы удержаться на ногах. Юноша закрыл рот рукою, переводя беспокойное дыхание, страшась, что рассудок подведёт его.

Взгляд кидался из стороны в сторону, едва поспевая за жуткими мыслями. Фёдор поднял взор, глядя на пустую стену.

- Где нынче царь? – вопрошал Басманов у рынд.

Стража, как и ожидал Фёдор, судя по недоброй его ухмылке, хранила холодное молчание.

Басманов не помнил, куда брёл опосля того. Ноги несли его по знакомым коридор, выведя к одной из многих крепостных стен.

Фёдор опёрся руками о холодный камень, безвольно свесив голову. Он прикусил губу, сглатывая ком, вставший в горле.

…

Башня колокольни взывала к людским душам, возвещая о заутренней службы малиновым перезвоном. Литые чугунные гиганты бились, каждый в свой черёд, порождая единый зов.

Но не всяк мог внимать ему. Когда Фёдор поднимался по узкой лестнице колокольней башни, и точно не слышал этого грозного звона.

Басманов опёрся спиной о стену, переводя дыхание и взирая на мрачную высокую фигуру звонаря.

Иоанн обернулся через плечо, явно ожидая увидеть своего слугу.

Медленно занималась заря, точно бы нарочно тянула."

"Фёдор безмолвно взирал на владыку, и царь надолго запомнил сей взгляд. Сердце юноши забилось чаще при виде царских очей – холодных, но притом полные жгучего упоения людскою слабостью.

Басманов отстранился от стены. Губы его невольно дрогнули, покуда юноша опустился на колени пред государём.

Иоанн едва вскинул брови, будто был поражён увиденным, да на губах всё яснее проявлялась жестокая ухмылка.

Фёдор поднял взгляд исподлобья, и в волнении сглотнул, не отводя глаз от царя. Иоанн медленно подступил к опричнику, глядя вниз.

- Ты не мог со мною так поступить, мой добрый царь, - прошептал Фёдор, и голос его был будто сорвался ночными терзаниями.

- О чём же ты, Федюш? – вопрошал Иоанн, протягивая руку опричнику.

Басманов усмехнулся, беспомощно, отчаянно. Юноша припал устами к перстню государя, а затем запечатлел жаркий поцелуй на царской руке.

- Ты бы не поступил так, не со мною, - бормотал Фёдор, и поднял очи свои.

Их едва не покинул рассудок. Иоанн объял лицо юноши рукой, направляя его на себя. Губы Басманова подрагивали от тех слов, что алчно пылали, но не смели боле обратиться мольбами.

Фёдор молчал, взывая в смиренной кротости к своему всесильному владыке.