《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Наёмник мимолётно оглядел конверт, убирая себе за пазуху. Короткий взгляд немца на пару мгновений пересёкся с грузным угрюмым взором Малюты, но тотчас же Скуратов пожал плечами, будто бы во мгновение растерял всякий интерес к посланию.

Немец попросту не придал тому никакого значения, а ежели и придал, так виду не показывал. Так же молча, не изменяя своему обыкновению, Штаден воротился за своё место да продолжил трапезу.

- Садись, чего как неродной? – молвил Васька Грязной, подзывая гонца к себе.

Посланник от устали рухнул подле опричников – нынче он сел бы за один стол с самим чёртом.

…

Безмятежность, царившая в покоях Иоанна Васильевича, была прервана резким стуком в дверь. И Фёдор, и Иоанн слышали его сквозь полудрём, но ни один из них не желал придавать тому значения. Было уж много за полночь, и близился час предрассветный, когда царь и опричник сомкнули очи, провалившись в глубокий сон.

Всяко же, стук повторился, призывая их из лукавого мира сновидений.

- К чёрту… - пробормотал Фёдор, кутаясь в одеяло.

Иоанн едва повёл головою, уткнувшись в плечо юного любимца своего.

- Просит Андрей Штаден, с посланием, коие никак не ждёт. – раздался громкий бас рынды из-за двери.

Фёдор ощутил у самого затылка тяжёлый выдох. Басманов даже не оборачивался на владыку, наперёд мотал головой, сводя брови. Не было никак ни сил, ни охоты ныне покидать царского ложе.

- Поди, прими. – прошептал сквозь сон Иоанн.

- Да Бог с ним, царе! – протянул Фёдор.

- Прими. – повелел царь.

Басманов недовольно цокнул, собираясь с духом.

Раздался третий стук.

Басманов, скинувши оковы мягкого, упоительного сна, насилу поднял себя в кровати. Фёдор огляделся по сторонам, выискивая своё облачение, и на устах его заиграло коварство, пущай и смягчённое ещё не отступившей негой.

Штаден вскинул брови, когда ему открыл Фёдор. Юноша стоял в проёме в нательной рубахе, а на с плеч ниспадала тяжёлая царская шуба, расшитая золотом.

- Небось, кто-то помер, али иного ответа не найду! – хмуро пробормотал Фёдор, забирая письмо у Штадена."

"Генрих молча улыбнулся, да сколь можно скоро затворил дверь в царские покои. Любопытство не было главным пороком Штадена, а будь иначе – и сей бы час оно и сгубило бы немца.

Фёдор хмуро глядел на конверт, возвращаясь в постель, где уж сидел Иоанн, опершись руками назад.