《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Так и сверкали хладное серебро да злато, и не было никаких яств на них, и не было никакого питья ни в кубках, ни в кувшинах.

Холодное дыхание зимы вновь повеяло слабым порывом ветра.

Юноша стоял, чувствуя взоры безликих мужей святой братии. Бездушная толпа, вытянувшаяся вдоль причудливого застолия, ничуть не занимали Фёдора. Единственные очи глядели на него – царские. Величественный холодный взор был прикован к юноше.

Как и подобает великому царю, Иоанн восседал во главе стола. Владыка взвёл руку свою, и Фёдор ощутил незримую власть над собою.

Юноша ступал, ловко минуя стол, заставленный драгоценной, но пустою посудою. Отчего-то каждый новый шаг давался не столь легко, как предшествующий.

Когда меж опричником и царём осталось всего пара шагов, где-то вдалеке морозный ветер взвыл волчьим воем. Ни Фёдор, ни Иоанн не обратили на то никакого внимания. Взоры их были пленены друг другом.

Фёдор стал подле государя, что владыка мог коснуться расшитого платия, но он не делал того.

Когда взгляды их сравнялись, Иоанн обхватил лицо юноши. Царь насладился коротким прикосновением к мягкой, белоснежной коже, после чего крепкою хваткой схватил юношу за горло, откинув прочь всякий трепет.

Фёдор оторопел от удушья. Затаив дыхание, юноша в следующее мгновение был повален на спину. С того удару стол пошатнулся, да раздался звон – единственный звук, спорящий с далёкими ненастными ветрами.

Владыка не ослабевал хватки, несмотря на то, что Фёдор вовсе не противился его воле. Царь дышал сквозь стиснутые зубы, и с каждым мгновением его очи полнились новою силой, новым пламенем.

Резкий вздох наполнил грудь юноши, распаляясь сокровенным пламенем. Спросонья очи глядели пред собой лишь пятна. Вокруг царило тепло, мягкое и спокойное. Потрескивали поленья.

Когда Фёдор протёр глаза пелена ниспала, но щёки пылали, как если бы и впрямь с морозу.

Сам же владыка сидел посреди того, обернувшись в полоборота к ложе, на коей до недавней поры дремал Фёдор. Белая рубаха с распахнутым воротом ниспадала складками на теле владыки. Свечи робко и трепетно одаривали всю царскую фигуру янтарным светом.