《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

donationalerts.com/r/jack_gelb

Земной поклон заступничества и небесного!

Глава 4.8

Фёдор глядел на падающие хлопья снега. Они медленно кружились, точно примечая, куда лучше лететь. Беспорядочность, растерянность их полёта завлекло внимание юноши.

Весь двор укрылся мягким снегом. Чернели фигуры крестьян, что несли службу на морозе, принимая али готовя лошадей.

Фёдор стоял, скрестив руки на груди, а спиною опёрся о холодный камень кремлёвских стен. Мимо его уха доносились речи князей, коих принимал владыка.

Голос царя, мерный, спокойный, давал короткие ответы.

Наконец, во дворе появилась фигура Дмитрия Хворостина. Фёдор точно отмер, обратившись взором ко двери.

Иоанн продолжал внимать просящим, но от его тёмного взора не ускользала та перемена, что случилась с его младым слугою. Басманов не спеша прохаживался по зале, поглядывая на вход, а через раз бросал короткий взор на владыку.

Царь прервал речь князя, который докладывал о тяжбах, коие тянутся на его землях, будто бы проклятых самим небом.

Князь Хворостин переступил порог, и тотчас же поклонился царю. Лицо опричника налилось пунцом, не успевши привыкнуть с лютого морозу к жару, что стоял во дворце.

- Велите же, добрый государь, доложить! – молвил Дмитрий Иванович, не переведя духу.

Фёдор отошёл ко столу, где на медных подносах тянули шеи свои изящные серебряные лебеди. Их шеи выгибались горлами кувшинов, и перья окаймляли сосуды.

- Велю. – молвил Иоанн, коротко кивая, да подавая руку.

Хворостин приблизился к трону и в ропотном преклонении поцеловал царский перстень.

- Вести с Костромского княжества, царе, предобрые вести. Алексей Данилыч на славу управился с вольнодумными сумасбродами. Пронский казнён, и ближние его люди. – молвил Хворостин. - Нынче добрые люди, честные слуги твои, великий государь, из братии на местах поставлены.

- А сам Басманов? – вопрошал царь, принимая поданную чашу.

Дмитрий коротким кивком отказался от пития, ибо Фёдор предложил и ему.

"- Отбыл в Слободу, согласно вашей мудрой воле, владыка. – доложил Дмитрий.

Иоанн кивнул, погладив бороду свою.

- Славно, - произнёс царь, - Поди же, и вели боле никому не являться ко мне.

Хворостин поклонился, да пошёл прочь.

Иоанн поглядел на Фёдора. Юноша глядел Хворостину в след. По тихому лукавству на юном лике, царь точно мог поведать, что нынче на сердце Фёдора лежит премного, об чём его алые уста молчат.