《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

На белой коже багрел румянец от холодного ядрёного воздуха. Сквозь густой ряд чёрных ресниц выглядывал безумный взгляд голубых миндалевидных глаз.

Несмотря на тяжёлое дыхание и шаткую походку, ему всё же удавалось выглядеть весьма непринуждённым.

- Что ж ты, батюшка, уж схоронил меня? – усмехнулся Фёдор, хотя его голос звучал слабо.

Алексей опустил свою тяжёлую руку на плечо сына, оглядывая его с ног до головы, и сердце старого воеводы от облегчения будто забилось вновь.

- Только попробуй, сволочь, чтобы я тебя хоронил.

Наряд юноши был потрёпан долгой битвой и погоней, в которую они пустились с отцом. Справа на рёбрах оголилась чешуя кольчуги, испачканная в крови и грязи.

- Узнаю своего отца – едва увидел меня живым, так сразу я тебе чем-то неугоден. – притворно вздохнул Фёдор.

- Помалкивай. Много крови потерял. – коротко ответил Алексей.

- Татарской пролито ещё больше. – юноша задумчиво оглядел поле боя.

Воеводе приходилось напрягать глаза, чтобы различать силуэты людей в сгущающемся мраке. Вороньё уже слетелось на предстоящее пиршество. Гомон их наполнил ночной воздух.

- И пленных взяли. – довольно произнёс мужчина, вглядываясь в поле битвы. – Таких известий только и ждут от нас.

Отец и сын вернулись в своё имение победителями. Послание об их доблести было составлено и послано в Москву.

Поместье Басмановых располагалось на берегу широкой реки Оки. Листья уже отгорели огненными цветами, давно опали, устилая реку, и деревья стояли голые в преддверии особенно холодной зимы.

Верною службой Алексей Басманов добился исключительного положения. Будучи воеводой крутого нрава и незаурядного ума, он не раз отличился за долгие годы службы государю. В награду семье Басмановых было отдано в имение это поместье до тех пор, пока сей славный род служит царю верой и правдой.

Алексей был горд своей победой, но она не задурманила разум опытного воеводы.

За долгие годы службы Алексей твердо усвоил лишь одну вещь – наперёд ничего знать никому не дано. Сейчас они вернулись с сыном с гордо поднятой головой, но всё могло рухнуть.