《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Басманов вздохнул, тряхнул плечами, поднялся с места своего и потянулся. Оправив край одежды да рукава, юноша подошёл к двери, отворяя её.

На пороге стоял гонец. С него вода текла ручьём, он промок до нитки. Несколько опешил гонец, как увидел в покоях государевых иного, нежели самого государя, да всяко отдал низкий поклон.

- С посланием великому князю и царю Всея Руси, Иоанну Васильевичу. – со сбитым дыханием произнёс посланник.

- Так молви. – велел Фёдор.

Гонец сглотнул и боязливо оглянулся через плечо, а опосля того заметил и самого царя, склонённого над рукописью.

- От князя Хворостина, Петра Ивановича. – наконец, молвил гонец.

Фёдор кивнул, слушая послание.

- Бьёт челом государю. – произнёс гонец, отдав поклон.

Басманов едва заметно вскинул брови. Ясно было юному опричнику, что в том послании таится много больше, нежели было сказано. Отпустив гонца, Фёдор неспешно подошёл к царю.

- Что же? – спросил Иоанн, проглядывая написанные строки.

- Хворостин бьёт челом. – молвил Фёдор, прохаживаясь по комнате.

На губах царя мелькнула улыбка, и государь поднял свой взгляд на окно.

- Пора. – молвил владыка.

…

Покуда дождь не унялся, никто не казал и носу. То играло на руку царскому замыслу. В то утро Иоанн поднял всех опричников на ноги и велел тотчас же ехать в Александровскую Слободу.

Что успела, то братия и взяла собою в излюбленную их обитель, остальные вещи наказали привести позднее следом.

Самая непогода уж смирилась, но размытые дороги стали тяжким бременем для лошадей.

По большей части, братия не ведала, на что им ныне подрываться, да всяко никто не смел вопрошать государя. Ходила молва об дурном знамении, коие явилось Иоанну во сне, али наяву, и что нынче бегут они от гнева Божьего.

Сам же владыка радовался хмурым дождливым тучам, что стали их спутниками. Ежели где-то и летела низкая птица, выбившись от своего клина, царь немедля приказал умерщвить её, как и всякую тварь, которую встречалась им на пути.

Первые часы дороги выдался самым тяжёлым – мягкая земля затягивала тяжёлые копыта лошадей. К полудню уже вышло солнце, и дождь сделался мелкой изморосью, а то и вовсе перестал.

К ночи опричники уж добрались до Слободы. Въезжая во двор, государевы слуги прямо на ходу принялись хлестать нерадивых крестьян, которые не успели укрыться от их гнева. Двух человек сбили лошадьми насмерть, а тела сбросили свиньям.