《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Заместо того владыка сам выхватил кусок материи и двумя вытер большую часть чернил.

Оглядев своё одеяние, владыка шикнул сквозь зубы, да поднял взгляд на Алексея, который и вовсе не знал, куда податься.

- Об чём ты, говоришь? – молвил царь. – Ах да, женить Фёдора.

На тех словах царь отдал писцу обратно грамоту – благо, чернила не замарали послания. Иоанн опустил руки на подлокотники трона, и кольца ударились со звоном друг о друга. Царь глубоко вздохнул, мерно постукивая пальцами.

- А Федя сам хочет-то жениться? – спросил царь.

- Да нам ли, светлый государь, не знать, чего хотят в его-то летах! – усмехнулся Алексей. – Надобно, что бы всё по-людски было, по закону. То и надобно, женить его.

Короткая усмешка мелькнула в уголке губ Иоанна. Боле ничем не выдал владыка чувств своих.

- И на ком же женить намерился отрока своего ненаглядного? – спросил царь, подпирая голову рукой.

- Уж тут дело за малым. – усмехнулся Алексей, махнув рукою.

Иоанн кивнул, усмехнувшись в ответ.

- Ты, главное, супротив воли Фединой не сватай его.

- Его, поди, просватай! – Алексей всплеснул руками. – Уж на носу гулянья. Пущай сам подыщет себе кого.

Иоанн кивнул.

- Пущай. – молвил царь.

…

Копыта лошадей подымали в воздух горячую пыль. Двое всадников сошли с протоптанной дороги, да помчались средь поросшие бурьяны."

"То были Генрих и Фёдор. Нынче был им отдых от службы. Юноши, по обыкновению своему, отправились из Москвы за несколько вёрст. Опричники не снимали собачьих голов с сёдел, но оба не стали носить чёрной одежды, что присуща братии на службе.

День обещал быть знойным, то было ясно уже по утру. Оттого всадники и вели лошадей своих к реке.

Промчавшись мимо берега, вдалеке опричники приметили людей. То были крестьяне, что возводили столб на пустыре. Напротив них в реке виднелась небольшая мель, что и вовсе казалась островом.

Генрих было несколько осадил свою лошадь. Фёдор, заметив, как отстал его друг, также сбавил ход.

- Эй, Тео, это ещё на кой чёрт? – спросил немец, указывая на людей вдалеке.

Фёдор прикрыл лицо от солнца, да принялся вглядываться вдаль.

- А… - усмехнулся Фёдор, расплывшись в улыбке. – Это к Ивану Купала приготовленья.

- Так ты о сих гуляньях всё говоришь? – спросил немец.

Басманов кивнул, убирая волосы от лица.

- Право, то сам увидишь. Что тебе толку с моих слов? – молвил Фёдор, да погнал Данку дале.

Генриху что и оставалось, так пожать плечами, да помотавши головою, пуститься вслед за Басмановым.