《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Басманов поднял взгляд, не скрывая тревоги и волнения в светлых очах. Возможно, в то хотел верить юноша, но всяко ему показалось, что царский лик смягчился.

Иоанн принял чашу и перевёл взгляд на тёмное вино.

- Скажи мне, Федя... – после некоего молчания, изрёк государь, переводя взгляд на окно.

На улице темнело. Тени протягивали свои длинные полосы, рассекая двор, улочки и дороги. В куполах Москвы догорало закатное солнце.

Иоанн усмехнулся, скорее горько, нежели с веселием, да помотал головой, вновь переводя взгляд на Фёдора.

- Отчего явился ты к царю своему в таком виде? – царь указал на подол накидки юноша.

К ней, как и к сапогам, прицепилось премного могильной земли. Всяко, дорога отряхнула, но следы оставались.

- Не просто нести вам службу, добрый государь, не замаравшись. – ответил Фёдор.

- Во оно как… - произнёс Иоанн.

Царь отпил из своего кубка, затем обернулся к столу, сел в глубокое резное кресло и оставил чашу на столе, прямо поверх писем.

- Спой мне что-нибудь.

- Ваша воля, добрый государь. – произнёс юноша, медленно приближаясь к столу и занимая место подле государя. – Но вижу я, что не за пеньем вы позвали меня, что душу вашу гложут тяжкие думы.

Иоанн вскинул бровь, обернувшись на юного опричника.

- Премного возомнил о себе, Басманов. – отрезал царь.

От тех слов Фёдор улыбнулся, будто бы скрывал и боле. Брови государя гневно сошлись, но прищур не был лишён любопытства.

- Право… - произнёс Фёдор, опираясь локтем о стол.

- А всяко по речам твоим, - ответил Иоанн, - и впрямь не зришь ты, кто пред тобою.

Фёдор прищурился, точно вглядывался, напрягая очи свои.

- Ежели предо мною не государь мой, не великий князь, не свет наш, не месяц ясный, ежели предо мною лишь образ его лукавый, то и право, незряч я.

Иоанн глядел на опричника, покуда тот говорил. Лишь Фёдор умолк, царь тяжело вздохнул, откинувшись в кресле своём.

- Что ж. – Иоанн сложил руки в замке. – Калеки да убогие всегда были мне по сердцу.

Фёдор усмехнулся."

"- Ступай. – махнул рукой государь.

- Отчего же гонишь меня? – спросил Басманов.

- Воротишься со службы – то-то и потолкуем. А ныне мне скверно. – отрезал Иоанн, вновь взявшись за перо.