《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

С тем знаменьем суетно вбежал из мрака холоп, неся на подносе своём кувшин с вином.

Взяв его, Басманов прикрикнул скоморохам, да Мария, точно отмерла, да огрела ближнего ряженного кнутом своим.

- Гойда! – прикрикнула она, да с тем и подняла вновь шум, что был присущ подобным застолиям.

А меж тем юноша приблизился к государю. Чаша Иоанна была пуста. Опричник наполнил её, всё ещё дыша прерывисто с потехи своей. Царь не сводил взгляда с юноши, точно пленённый, точно приговорённый, точно во власти чёрного сглаза.

Когда Фёдор наполнит кубок Иоанна, то подал своему государю, и сам поддался вперёд.

- Неужто не в силах моих порадовать тебя, светлый месяц мой? – прошептал Басманов, и голос его должен был потонуть в звоне, пенье да музыке, но Иоанн слышал каждое слово до жуткого ясно.

Царь улыбнулся да подал руку вперёд, будто бы жаждал принять кубок, да повёл руку дале. Мимолётно и с нежным трепетом Иоанн коснулся белой щеки Фёдора, на которой уж выступил румянец.

Глаза юноши раскрылись в удивлении.

Иоанн вновь сделался беспечным да непринуждённым, и потрепал Фёдора по волосам его, после чего принял кубок и испил до дна.

...

День грядущий выдался поистине благодатным. Солнце озарило небосвод, напоив его лучезарным сиянием. Будто бы навстречу этому живительному свету, во хвалу небесному светилу возносили свои песни соловьи да ласточки. Толстые синички поклёвывали скудные крохи, брошенные на улицах.

Фёдор Басманов отошёл ото сна без похмельных стенаний, хотя испился на славу. Юноша освежился холодною водой да обрил лицо своё. Затем надел шёлковую рубаху, пару колец на каждую руку, заткнул шашку свою за пояс, ибо не имел обыкновения даже во дворце разгуливать не при оружии."

"С тем и вышел юноша в коридор, да подивился нелепости зрелища пред собою. Супротив дверей его на полу голом лежал холоп, подложив руку под голову.

- Эй! – Басманов слабо пнул мыском сапога своего в бок крестьянина. – Развалился, киселяй псоватый!

Холопа точно ожгло огнём – в миг встрепенулся, да запятился назад.

- Вас, Фёдор Алексеич, - забормотал спросонья холоп, - великий князь и царь всея Руси к себе жаловал!

- А чего же ты, пёс поганый, дрых тут, заместо того, чтобы известить меня? – спросил Фёдор, положив на рукоять оружия руку.

- Так ведь это! – уж выставил руки холоп, готовясь защищаться.