《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

- Гойда! Мужики, засада! – рявкнул опричник, рубанув мужика со спины, что с иными, верно, крестьянами, уж у чёрного хода схоронилися.

Васькин клич услышан был. Тотчас же братия была при оружии. Сцепилися все в битве, что боле походила на резню – не было у крестьян оружия боле, нежели топоры да вилы. Пущай и упились опричники, да всякий раз на службе под шелковыми рубахами кольчугу имели, супротив крестьян в льняных рубахах да тулупах тёртых.

Недолго бой длился, чай, недолго. Хозяина кабака живьём выволокли на улицу, дабы народ то увидать мог.

Уж лежал мужик на последнем издыхании. Опричники принялись выволакивать тела крестьян, да скидывали их на дорогу.

Когда сей труд окончен был, братия села по коням, да, чай, не единожды промчалися по улице, топча копытами тела врагов своих. Стегали при том соседские дома да ворота.

- Гойда! Словом и делом! Гойда!

…

Перо скрепило, выводя длинное послание. Царские покои заливал мягкий свет – окна были отворены настежь, впуская прохладу с улицы.

Царь глубоко вздохнул и бросил короткий взгляд перед собой. Подле него сидел Фёдор Басманов, привольно растянувшись на кресле, устланное мягким бархатным покрывалом. Юноша прикрыл веки и тихо напевал мелодию без слов. Он тянул сей простой, да ладный мотив, и умолк лишь поднял взгляд свой.

Иоанн вернулся к своим заботам и принялся запечатывать своё письмо, поднеся кусок кирпично-красного сургуча к пламени свечи.

"Великий князь отдал послание гонцу, что выжидал подле царя. После того Иоанн перевёл дыхание, взял новый лист, да принялся складывать новое письмо.

Фёдор глубоко вздохнул, закатив глаза. Отведя лицо своё, он лукаво улыбнулся, мимолётно обратившись взглядом к государю. После того же Басманов сделался будто бы любопытным, и отошёл к окну.

Иоанн не придал тому вовсе внимания. Лишь на мгновение перо его остановилось, но лишь на миг, не боле.

Фёдор облокотился к стене, стоя за царскою спиною, да сложил руки на груди. Юноша продолжил ту простую мелодию, что он тянул до этого, легко насвистывал её, поглядывая в окно. В следующий миг в комнате раздался звонкий перелив, точно соловьиная трель.

Иоанн остановился в письме своём, хмуро вздохнул да обернулся через плечо на Басманова.